Пейзажи Ратнагири были в точности такими великолепными, как их представляла себе Джайя. Но она быстро обнаружила, что от тех мест, о которых она слышала в детстве, мало что сохранилось. Причал в Мандви превратился в развалины; храм Бхагавати, некогда просто святилище со шпилем, теперь высился массивом оштукатуренного бетона; Аутрем-хаус, где король Тибо и его окружение провели двадцать пять лет жизни, был снесен и заново отстроен. И сам Ратнагири больше не был маленьким провинциальным городком времен Тибо. Это был процветающий город с промышленными районами, окружающими его со всех сторон.
Но как странно, что, несмотря на все это, город каким-то образом умудрился сохранить и короля Тибо, и живую память о нем.
Первым настоящим открытием Джайи стало место, где располагалась резиденция администратора, – место, где жила Ума. Оказалось, что это прямо за углом от ее отеля, на гребне холма, откуда открывался вид на залив и город. Жилой комплекс, окруженный высокой неприступной стеной, был государственной собственностью. Склон холма, густо поросший лесом во времена Умы, расчистили, и в результате вид отсюда открывался еще более грандиозный, чем раньше, – масштабная панорама реки, моря и неба. Ратнагири раскинулся внизу – идеальная модель районного колониального города. Незримая линия отделяла его многолюдные базары от Судебной палаты – кирпичного викторианского квартала, где размещались окружные суды и администрация.
Сгорая от желания хоть одним глазком увидеть резиденцию, Джайя набросала небольшую кучку кирпичей под стеной и, взобравшись на них, заглянула во двор. Еще одно разочарование: старое бунгало с греческим портиком, газоном и террасами сада исчезло. Территорию разделили на участки для нескольких домов поменьше.
Джайя уже готовилась спрыгнуть, как ее заметил вооруженный охранник.
– Эй, ты, – заорал он, – что ты там делаешь? Убирайся оттуда.
Он подбежал и накинулся с вопросами. Кто она такая? Откуда? Что она тут делает?
Чтобы отвлечь его, Джайя достала открытку, купленную в Бомбее. Фотография произвела именно тот эффект, на который она рассчитывала. Охранник уставился на картинку, а потом повел ее по дороге к смотровой площадке на утесе, нависавшем над долиной.
– Вон там река Каджали, – показывал он. – А вон то – Бейт-бич.
Потом он принялся расспрашивать про людей на фотографии – про администратора, Уму. А ткнув пальцем в Раджкумара, рассмеялся:
– Только посмотрите на этого парня, важный, как будто он тут хозяин.
Джайя присмотрелась. И в самом деле на фото Раджкумар залихватски вскинул голову, хотя в остальном выглядел вполне солидно и торжественно. Лицо массивное, с тяжелым подбородком, взгляд суровый; рядом со стройным миниатюрным администратором он казался просто великаном. На нем были темные брюки, льняной пиджак и рубашка с круглым воротничком. Одежда Раджкумара не была такой элегантной и изысканной, как у администратора, но выглядел он более раскованным – ноги непринужденно скрещены, в одной руке серебряный портсигар. Он держал его так, словно это был козырной туз, зажав между большим и указательным пальцами.
– Это мой дедушка, – сказала Джайя.
Но охранник уже утратил интерес к Раджкумару. Он во все глаза уставился на Долли, сидевшую рядом с Умой, – та повернулась вполоборота к камере, будто защищаясь от прицелившегося в нее объектива.
На Долли была темная лоунджи и белая блузка. Длинное тонкое лицо с точеными скулами, выступающими под тонкой кожей. Волосы завязаны сзади, но одна прядь выбилась, завиваясь от виска. И никаких украшений, только цветок над ухом, белые лепестки франжипани. В руках она держала гирлянду из белого жасмина.
– Она очень красивая, – выдохнул охранник.
– Да, – улыбнулась Джайя. – Все так говорили…
Следующий день был последним в Ратнагири. Под вечер она наняла моторикшу и попросила отвезти ее на Бейт-бич. Они ехали через город, мимо кирпичных зданий школы и колледжа, через мост над дельтой реки к пляжу на северном конце бухты. Вдалеке распухало солнце, заполняя собой устье залива и вырастая все больше и больше, по мере того как опускалось к горизонту. Песчаный пляж медного цвета полого соскальзывал в воду. Кокосовые пальмы тесно обступали пляж, их стволы жадно тянулись к ветру. Вдоль линии, где песок превращался в почву, скопились перемешанные в кучи трава, ракушки и высохшие водоросли.