Они вышли на улицу, и Илонго подвел ее к основательному на вид квадратному “ленд крузеру”. На дверце нанесен логотип кооператива, владеющего Морнингсайдом. Они сели в машину, Илонго вынул плоский портсигар и закурил чируту. Это добавило жутковатого сходства с Раджкумаром.
– Итак, – сказал он, – расскажите мне о вашей книге. О чем она будет?
– Пока не знаю точно, – ответила Джайя. – Возможно, после разговора с вами идея станет более определенной.
По пути в Морнингсайд Илонго немного рассказал о своей жизни и о том, как создавался “Кооператив Морнингсайд”. Тимоти Мартинс, брат Элисон, во время войны служил переводчиком в американской армии на Тихоокеанском фронте. В конце войны он ненадолго приехал в Сунгай Паттани. Илонго встретился с ним. “Вы хотите заглянуть в Морнингсайд?” – спросил Илонго. Тимоти ответил коротким “нет”. Он не желал возвращаться, поместье было живым напоминанием обо всем, что ему хотелось стереть из памяти, – смерть родителей, сестры, дедушки, – и больше всего на свете он хотел избавиться от поместья. Вдобавок никакого интереса к плантациям у него не было. Будущее каучука как сырья представлялось не слишком радужным. Война подтолкнула исследования, и разного рода замены уже были на подходе. “Я собираюсь выставить Морнингсайд на продажу, – сообщил Тимоти. – Передай всем работникам”.
Поместье пытались продать в течение двух лет. Покупателей не находилось. Тимоти был не единственным бизнесменом, который понимал, что спрос на каучук исчерпал себя. По всей Малайе тысячи работников остались без работы, инвесторы выкупали поместья и распродавали их участками. В итоге Илонго решил взять дело в свои руки: либо так, либо наблюдать, как все окажутся на улице. Он обходил людей с чашей для подаяний – в прямом смысле – и в конце концов собрал нужную сумму.
– Вон оно, – гордо показал вперед Илонго. – Морнингсайд.
Они въехали под арку с названием. Надпись
Дорога вилась в гору, мимо чередующихся посадок каучука и еще одной культуры – маленькой кургузой пальмы. Это масличные пальмы, объяснил Илонго, сейчас более выгодная инвестиция, чем каучук, и плантация увеличила площадь под нее.
Джайю масличные пальмы просто очаровали – гроздья желто-оранжевых плодов свисали с коротких, похожих на пеньки стволов, каждый размером с ягненка. Воздух был совершенно неподвижен и казался почти жирным на ощупь. Между пальмами стояли на высоких шестах скворечники. Это для сов, объяснил Илонго, богатые маслом плоды привлекают огромное количество грызунов, а птицы помогают контролировать их численность.
А потом впереди возник Морнингсайд-хаус. Недавно покрашенный, он выглядел очень жизнерадостно: крыши и ставни красные, а сам дом светло-салатового цвета. Перед домом – под навесом, вдоль дорожки, у входа – стояли автомобили и грузовики. По всему двору сновали люди.
– Я смотрю, у вас тут оживленно, – заметила Джайя.
– Это точно, – улыбнулся Илонго. – Мне нравится, что дому нашлось полезное применение. Мы с семьей занимаем только часть, а другая часть особняка – контора кооператива. Я не хотел, чтобы дом превратился в памятник. Лучше вот так, с пользой для дела.
Они подъехали к заднему крыльцу. Миссис Алагаппан, жена Илонго, высокая седая женщина в зеленом шелковом сари, уже ждала их. Они жили на своей половине дома вдвоем: дети выросли, “все устроились, и у них все слава богу”. Одна дочь на государственной службе, другая врач, а сын бизнесмен, обосновался в Сингапуре.
– Так что мы теперь остались вдвоем.
Каждый год зимой они отправляются в морской круиз. Дом полон сувениров из поездок в Южную Африку, на Маврикий, Фиджи, в Австралию, есть даже фотография, как они вдвоем танцуют на палубе лайнера. Она в шелковом сари, а он в сером костюме для сафари.
В честь гостьи миссис Алагаппан приготовила
Джайя застыла, переводя взгляд с фотографии на гору и обратно. Илонго стоял рядом.
– Дато? – повернулась она к нему. – Кто сделал этот снимок?
– Кто, как думаешь? – улыбнулся он.
– Кто?
– Твой дядя, Дину.
– А у вас есть еще его работы?
– Да, много. Он оставил здесь громадную коллекцию. Потому я и хотел, чтобы ты приехала. Подумал, он хотел бы, чтобы они хранились у тебя. Я старею и боюсь, что фотографии потеряются. Я писал Дину, спрашивал, как поступить, но он так и не ответил…
– Так вы с ним общаетесь?
– Я бы так не сказал, но однажды до меня дошли новости о нем.
– Когда?
– О, довольно давно…