– Он может вернуться домой и рассказать. Что-то может попасть в газеты. Колониальный секретариат не позволяет королю даже фотографироваться – из опасений, что фото может оказаться в Бирме. На днях я получил письмо от женщины-фотографа, из парсов. Она путешествует, фотографируя мир, и хотела заехать сделать несколько снимков в Аутрем-хаус. Я отправил ее просьбу в Бомбей и почти сразу получил ответ: никаких изображений королевской семьи. Такова правительственная политика.
– Но это чудовищно. – Ума с трудом сдерживала слезы.
– Вовсе нет. Простая целесообразность. Думаешь, Бирме пойдут на пользу политические конфликты? Полагаешь, этот парень Раха смог бы разбогатеть, если бы там по-прежнему правил Тибо? Да если бы не англичане, бирманцы взбунтовались бы против этих индийских дельцов и вышвырнули их, как стадо овец.
Ума понимала, что в споре ей мужа не одолеть. Понизив голос, она ласково положила ладонь ему на руку.
– Знаешь, я прошу тебя не ради короля и даже не ради своего дяди.
– Тогда почему?
Ума колебалась.
– Скажи.
– Из-за Долли.
– Долли?
– Она всю жизнь прожила здесь фактически пленницей и не в состоянии даже вообразить другой жизни. Но однажды ей придется покинуть Аутрем-хаус, и куда она денется? Она совсем забыла Бирму, и, думаю, ей нужно просто поговорить с людьми, которые смогут напомнить ей о родине.
– Долли может вернуться в Бирму в любой момент как только пожелает.
– Но у нее нет родных в Бирме, и она там никого не знает. Вот потому-то ей и нужно познакомиться с теми, кто там живет.
Администратор замолчал, и Ума почувствовала, что он постепенно смягчается.
– Это такой пустяк, – подтолкнула она. – Уверена, что можно найти решение.
– Ладно, – в конце концов с некоторым раздражением согласился муж. – Раз уж это так много для тебя значит, полагаю, я могу кое-что сделать.
– Что именно?
– Я могу пригласить этого Раху в качестве своего личного гостя. Скажу, что он родственник жены. И затем, если он пожелает нанести визит в Аутрем-хаус, это будет просто частный визит – ничего официального…
– Как я буду рада…
На следующее утро в Рангун полетела телеграмма дядюшке Умы, сообщающая, что его друга, господина Раху, приглашают посетить Ратнагири; его ждут в качестве личного гостя господина администратора.
С прибытием парохода по набережной мгновенно разнеслась весть о том, что на борту находится богатый принц, некий Раджкумар, иностранец, который сорит деньгами. Началась суматоха: кули и носильщики осадили сходни, досужие гуляки медленно выползали из тени на берегу и собирались на пляже.
Раджкумар мирно спал в своей каюте, когда пароход пришвартовался. Его разбудил У Ба Кьяу. Раджкумар имел обыкновение брать с собой несколько своих людей, когда путешествовал за границу. Это был его способ защитить себя от ловушек новых обстоятельств. Данная же поездка вызывала опасения совершенно нового рода, и в результате его свита оказалась даже больше, чем обычно. Наряду со стенографисткой и бухгалтером он захватил с собой У Ба Кьяу, самого доверенного служащего.
Раджкумар отправил У Ба Кьяу вперед отвлечь толпу, а сам незаметно улизнул с корабля. В дальнем конце пристани дожидались два экипажа, один из них от резиденции. Этим утром администратора не было в городе, но он оставил подробные инструкции, как следует принимать гостя. Канходжи должен отвезти его в Дак-бунгало, где гость остановится. Вечером он будет ужинать в резиденции.
Другой экипаж был фаэтоном из Аутрем-хаус. Савант вместе с Канходжи облокотился на перила, наблюдая галдеж и суету на пристани. Но оба кучера были застигнуты врасплох, когда им указали на Раджкумара. Из всей компании он менее всего походил на человека, которого велено было встретить Канходжи.
Доставив Раджкумара в Дак-бунгало, Канходжи вернулся в резиденцию, дабы дать Уме полный отчет о событиях на пристани. Доклад был исключительно подробным: он рассказал Уме и про полусжеванную сигару во рту Раджкумара, и про его затрапезный, неопрятный наряд – мятая лоунджи, засаленный жилет, – и про нечесаные волосы. Ума осталась с чувством неотвязной тревоги. Разумно ли было приглашать такого человека на ужин? Что вообще он ест?
Поразительным образом отступив от традиций, муж доверил организацию ужина Уме. Обычно он сам контролировал проведение мероприятий в резиденции. Не особенно интересуясь домашними делами в целом, он был крайне придирчив к званым ужинам – любил лично проверить, как накрыт стол, в порядке ли сервировка, поправить цветы и указать на тарелки и бокалы, которые нуждались в дополнительной полировке. Именно к нему обращалась прислуга за указаниями, что подавать и какой использовать сервиз.
Когда утром
– Я хочу, чтобы сегодня вечером подали все вот это, – велела она повару. –