Затем, повинуясь импульсу, написала записку суперинтенданту полиции господину Райту, англо-индийцу, приглашая его на ужин вместе с супругой. Господина судью Наиду и госпожу Наиду она уже пригласила – пожилая пара, неизменно приятные люди без претензий. И разумеется, должна была прийти Долли, об этом условились уже давно.
Вечер приближался – Ума старалась припомнить, что муж делал накануне приема. На этот раз в кои-то веки, сказала себе Ума, она будет образцовой мемсахиб. Прошла в столовую, принялась суетиться над приборами, тарелками и цветами. Но когда муж вернулся домой, выяснилось, что можно было и не стараться. На администратора ее усилия не произвели никакого впечатления. Заглянув в столовую проверить результаты ее трудов, он вышел с упреком на лице.
– Рыбные ножи не на своем месте. И на винных бокалах пыль… – Он велел ей все исправить. – Я позже вернусь проверить.
В ожидании гостей Ума сидела у окна, сложив руки на коленях, как примерная школьница. Может, это ошибка, вся эта затея с ужином, с приглашением Долли на встречу с незнакомцем? Может, само ее присутствие здесь тоже ошибка? Такая мысль никогда прежде не приходила в голову, но ее холодная тень стремительно удлинялась в сознании. Это и есть то, что называют предчувствием?
– Мадам… – это были супруги Наиду, седые, высокие, исполненные мягкоголосой доброжелательности, – как приятно…
Следом вошли Райты, а спустя несколько минут – Долли.
Раджкумар явился последним. Поднимаясь приветствовать его, Ума удивилась, что ее первое впечатление оказалось неожиданно благоприятным. Бросив взгляд поверх сложенных ладоней, она отметила, что гость дал себе труд одеться аккуратно и скромно, в “английскую” одежду – строгий черный костюм, тщательно повязанный галстук. Туфли начищены до блеска, в руках трость с изысканной резной нефритовой рукоятью. Он выглядел гораздо старше, чем она ожидала. Лицо обветренное и уставшее, а губы пухлые и яркие, очень красные на фоне смуглой кожи. Вдоль линии челюсти шла складка, намекавшая на будущий второй подбородок. Далеко не красавец, но было в нем нечто такое, что приковывало внимание, – массивность конструкции в сочетании с неожиданной ее подвижностью, как будто в сланцевую стену вдохнули жизнь.
Обернувшись через плечо, Ума заметила сидящую Долли, наполовину скрытую витым подлокотником шезлонга. На ней был лиловая хтамейн и аинджи из белого шелка. В черных блестящих волосах сияла лилия.
– Долли! – Ума приветственным жестом указала на Раджкумара: – Это господин Раха, полагаю, вы с ним никогда не встречались…
Он узнал ее сразу, с первого взгляда, без малейших сомнений. Не потому что она выглядела точно так же, вовсе нет: лицо ее было гораздо более вытянутым, чем он помнил, а вокруг глаз и в уголках рта появились тонкие, почти невидимые черточки, как следы работы инструмента ювелира. Он помнил нечто другое – особенное выражение ее лица, безысходность и одиночество в ее глазах. Этот полный тоски взгляд поразил его в ту ночь в Стеклянном Дворце и вновь поразил сейчас.
– Господин Раха, – в голосе Умы прозвучала нотка беспокойства, – что-то случилось?
– Нет. – Он опустил глаза и обнаружил, что все еще держит трость приподнятой. – Нет, вовсе нет. Ничего не случилось.
Чтобы не выскочить пулей из комнаты, он заставил себя опуститься в ближайшее кресло. Все произошло слишком быстро, он не ожидал увидеть ее здесь. А больше всего на свете Раджкумар ненавидел быть застигнутым врасплох. Он рассчитывал, что подготовится к этой встрече, медленно и постепенно. В этот дом и войти-то было нелегко. Даже сейчас, спустя два года торжественных обедов и приемов, он с трудом мирился с атмосферой чинной скованности.
– Путешествие было приятным, господин Раха?
Хозяйка, жена администратора. Судя по выражению лица, она пытается вывести его из ступора. Он кивает и пытается изобразить улыбку. Чувствует, как взгляд невольно стремится к шезлонгу, и торопливо опускает глаза. Подходят другие люди, он чувствует, как они нависают над плечом. Что полагается говорить? Никогда еще он так сильно не хотел остаться в одиночестве.
– Ужин. Позвольте?..
По пути в столовую Ума на секунду осталась наедине с Долли.
– Что скажешь про нашего гостя? – шепотом поинтересовалась она.
– Совсем не такой, как я представляла, не похож на крупного воротилу.
– Потому что такой тихоня?
– Кажется, ему не по себе, да?
– Ты заметила, как он на тебя уставился? Как будто уже видел тебя где-то раньше.
Долли изумленно посмотрела на нее:
– Какие странные вещи ты говоришь, Ума. Интересно, что заставило тебя так думать?
Столовая резиденции была слишком велика, освещения не хватало. Длинный стол красного дерева словно парил на острове тьмы. На столе стояло несколько громадных канделябров, но из-за покачивающейся над головами