Он кашлянул, прерывая ее.
– А могу я поинтересоваться, когда ты планируешь вернуться?
Она не ответила, молча глядя на собственные колени.
– Итак?
– Ты заслуживаешь лучшей жены, чем я.
Он резко отвернулся, так что ей теперь была видна только половина его лица.
– Ты можешь жениться второй раз, – торопливо продолжила она. – Найти другую жену. Уверена, моя семья не будет возражать.
Он вскинул палец, призывая ее замолчать.
– Не могла бы ты объяснить, – голос его звучал холодно и официально, – что я делал не так? Я дурно обращался с тобой? Вел себя недостойно?
– Нет. Никогда. – Слезы мешали ей видеть. – Ты всегда был только добр и терпелив. Мне не на что жаловаться.
– Я мечтал, что у меня будет такой брак, которого я хочу, – проговорил он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. – Жить с женщиной, с которой мы будем равны, духовно и интеллектуально, казалось мне самым прекрасным, что может предложить жизнь. Вместе открывать мир литературы, искусства – что может быть более насыщенным, полноценным, что может принести большее удовлетворение? Но то, о чем я мечтал, увы, невозможно – не здесь, в Индии, не для нас.
Он провел пальцем по письму, лежащему перед ним, рассеянно поддев краешек тяжелой сургучной печати.
– Итак, ты возвращаешься к своим родителям?
– Да.
– Ты выбрала удачное время, – он иронично улыбнулся, – тебе в любом случае пришлось бы срочно собирать вещи.
– Но почему? – встревожилась она. – О чем это ты?
Он взял со стола письмо, постучал по листку позолоченной дужкой очков.
– Это из Колониального секретариата, из Бомбея. Пришло сегодня. Нагоняй, так сказать. Беременность принцессы заставила наших старейшин внезапно осознать всю чудовищность того, что они сотворили с этой семьей. Все письма моих предшественников и мои не имели никакого эффекта. Но запах смешанного брака встревожил их как ничто другое, они терпимы ко многому, но не к такому. Они предпочитают строго разделять расы. Перспектива иметь дело с бастардом-полукровкой заставила их бесноваться за своими столами. И я должен стать козлом отпущения за двадцать лет жестокого обращения с этой семьей. Мое пребывание здесь заканчивается, я должен вернуться в Бомбей. – Он сложил кончики пальцев и улыбнулся ей через стол кроткой ироничной улыбкой. – Как я уже сказал, ты выбрала прекрасный момент, чтобы уехать.
В эллинге Ратнагири имелось одно суденышко, которое использовалось крайне редко. Гоночная лодка, некогда принадлежавшая мистеру Гиббу, легенде гребли.
Администратор обычно заглядывал в эллинг пару раз в неделю. В Кембридже он немного занимался греблей и тренировался бы больше, если бы не был так занят, готовясь к экзаменам в Гражданскую службу. Ему нравилась целеустремленность, свойственная этому виду спорта, ощущение движения вперед в размеренном темпе, быстро, но без спешки. Кроме того, он почти религиозно верил в важность физических упражнений.
Сегодня, едва администратор вошел в эллинг, как взгляд его упал на гоночную лодку мистера Гибба. Старый
Уезжая, мистер Гибб подарил свою лодку клубу. С тех пор она превратилась в нечто вроде памятника, реликварий от мистера Гибба. Она стояла в дальнем углу, и на ней никогда не плавали.
– А вот эта? – спросил у чокидара администратор.
– Это же лодка мистера Гибба. Именно на ней Гибб-сахиб вышел в море.
– Она на ходу?
– Да, сахиб, конечно. – Чокидар гордился своей работой, и все его лодки были в отличном состоянии.
– Ну что ж, тогда, пожалуй, сегодня я возьму ее.
– Вы, сахиб? – ахнул чокидар. – Но мистер Гибб был очень опытным…
– Полагаю, я сумею с ней справиться, – ледяным тоном ответил администратор.
– Но, сахиб…
– Прошу, делайте, что вам приказано.
Лодку поставили на воду, администратор забрался в нее, взял весла. Он прокатился по бухте, развернулся. Он чувствовал странное воодушевление. Проход между двумя берегами залива манил его.
Уже несколько недель он прикидывал, как бы преодолеть опасное место. Наблюдал за местными рыбаками, когда те выскальзывали из гавани, отмечал в уме точку их выхода, маршрут, по которому они вели суда в открытое море.
Однажды, говорил он себе, настанет день… Он начнет с короткой пробной вылазки, попробует почву, то есть воду, так сказать. Когда настанет день. Но вот теперь дней больше не осталось. На следующей неделе он уже окажется в Бомбее, в кабинете без окон, и будет заниматься вопросами муниципального налогообложения.
Он и не заметил, как его суденышко отклонилось от курса, как нос развернулся на запад, указывая прямо на выход из залива. Как будто корпус захватил чей-то дух, другого отставного чиновника, словно лодка правила по своей воле.
Он чувствовал странное спокойствие и умиротворение. Лучше довериться в этом деле людям вроде мистера Гибба, с ними ты всегда в безопасности, под присмотром, они позаботятся обо всем.