В резиденцию спешить не надо. Никто его там не ждет. Море выглядело теплым и манящим, и лодка как будто сама знала маршрут.
Высоко над бухтой в Аутрем-хаус король вышел на балкон, сжимая в руке отцовский позолоченный бинокль. Он почти всю ночь не спал и поднялся сегодня даже раньше, чем обычно. Отъезд Долли нарушил спокойную жизнь дома. Король был чувствителен к такого рода вещам, они его огорчали. В его возрасте нелегко привыкать к переменам. Потому король не смог уснуть.
Он поднес бинокль к глазам. Толком не рассвело, видно плохо. Деревенские рыбаки еще не вышли из устья реки. Потом он заметил тонкую длинную полоску гоночной лодки на темной воде бухты. Гребец работал веслами в мощном мерном ритме, почти касаясь головой коленей в наклоне и резко выпрямляясь.
Король был озадачен. Прошло много времени с тех пор, когда он в последний раз видел, как лодка направляется в открытое море, – со времен мистера Гибба, а это случилось больше десяти лет назад. И даже мистер Гибб не осмеливался выходить в море в пору муссона, ему это и в голову не приходило, он знал о водоворотах, бушующих у побережья в сезон дождей.
Король в изумлении наблюдал, как легкое суденышко устремилось в направлении пенящейся белой линии, отделяющей спокойные воды залива от бушующего муссонного моря. Внезапно лодку подбросило, ее нос вылетел из воды. Гребец вскинул руку, а потом течение подхватило его и затянуло под воду. Король вскочил на ноги, потрясенный. Ухватившись за перила балкона, он перегнулся через балюстраду и закричал:
– Савант! Савант!
Было раннее утро, голос его недостаточно окреп и звучал еле слышно. Савант спал у себя в сторожке, на веревочной койке, одной рукой бережно обнимая Первую принцессу.
– Савант, Савант!
Крики расслышала королева. Она тоже не спала ночью – думала о Долли, вспоминала, как та появилась у них совсем ребенком, как она была единственной из всей дворцовой челяди, кто мог успокоить Вторую принцессу, как она осталась с ними, когда все остальные их бросили.
– Савант!
Королева неспешно выбралась из постели и пошла глянуть, чего хочет король.
Король указал на деревянные обломки, плававшие далеко у выхода из бухты:
– Администратор!
Королева долго смотрела в бинокль:
– Он погиб?
– Думаю, да.
Если бы не этот человек, Долли по-прежнему оставалась бы в Аутрем-хаус, – Долли, которую она вырастила и любила, как собственное дитя. Но Долли больше нет, и правильно, что он должен заплатить за это. Королева перегнулась через балюстраду и плюнула в память о смерти своего тюремщика.
Пассажирский причал на Барр-стрит в Рангуне был местной диковинкой – плавучий павильон с изысканной деревянной отделкой и островерхой крышей, как у альпийского коттеджа. Сая Джон, держась за один из резных столбов, наклонился над краем пристани, вглядываясь в речную даль в поисках “Нувара Элия”, парохода, на котором Раджкумар возвращался в Рангун вместе с Долли. Когда Сая Джон наконец заметил судно, оно было еще далеко, только приближалось к устью речки Пазундаун, борясь с мощными течениями, разрывавшими грязно-бурую поверхность воды.
Было решено, что сначала Раджкумар и Долли остановятся у Сая Джона, в его просторной квартире на втором этаже дома на Блекберн-лейн, – жилище Раджкумара в Киминдайне чересчур аскетично, чтобы привезти туда жену. Сая Джон отправил Раджкумару телеграмму, сообщить, что они с Долли могут оставаться на Блекберн-лейн сколько потребуется, пока не построят пригодный для жизни дом.
Речка Пазундаун широким водным рукавом обозначала южную границу города. Большинство рангунских лесопилок и рисовых мельниц были сосредоточены вдоль берегов этой водной артерии, среди них и тот самый тиковый склад, который был основным местом предпринимательской деятельности Раджкумара. Когда пароход поравнялся с устьем речки, Раджкумар, обозревавший окрестности с носа “Нувара Элия”, заметил тиковую хижину на сваях, служившую ему офисом. А затем перед ним открылась вся набережная Рангуна: пагода Ботатаун, величественные здания Стрэнда, золотое навершие пагоды Шведагон вдалеке.
Раджкумар поспешил в каюту. С раннего утра он пытался уговорить Долли выйти на палубу, он ужасно хотел показать ей вид Рангуна с реки, а еще жаждал узнать, помнит ли она что-нибудь из своего путешествия двадцать пять лет назад. Но в последние три дня, по мере того как судно приближалось к Бирме, Долли делалась все более замкнутой. Тем утром она категорически отказалась выходить на палубу, сказала, что ее укачало, что выйдет позже, когда ей полегчает, что сейчас она хочет только отдохнуть и собраться с мыслями.
Но теперь уже совсем не оставалось времени. Они будут у пристани через считаные минуты. Раджкумар влетел в каюту, голос его радостно звенел:
– Долли, мы дома! Пойдем наверх…
И осекся. Долли сидела на краешке кровати, скорчившись и уткнув лоб в колени, одетая в красную шелковую хтамейн, которую она берегла для такого случая.
– Что случилось, Долли? – Раджкумар коснулся ее плеча и ощутил, что она дрожит. – В чем дело?