Они восхитительно провели время, гуляли по городу, осматривали достопримечательности и даже съездили за город. Это было так странно, пьяняще и волнительно – две женщины путешествуют одни, и никто к ним не пристает, лишь изредка поглядывают в их сторону с любопытством. Ума спрашивала себя, почему дома невозможно подобное – почему женщины и помыслить не могут вот так путешествовать по Индии, наслаждаясь чувством свободы. Хотя немного грустно осознавать, что эта привилегия – наслаждаться свободой, пускай и кратковременной – стала возможной только благодаря обстоятельствам ее брака и тому, что теперь у нее есть деньги на путешествия. Она долго и подробно говорила об этом с госпожой Кадамбари Датт: почему такие свободы не могут быть доступны всем женщинам повсюду? И госпожа Датт сказала, что, конечно, это один из многих плюсов британского правления в Индии, благодаря британцам женщины получили права и защиту, которых никогда не имели прежде. И вот тут Ума впервые испытала крайнее разочарование в своей новой подруге. Она инстинктивно поняла, что это ложный аргумент, необоснованный и нелогичный. Как вообще может прийти в голову, что свободу даруют путем подчинения? Что можно открыть клетку, запихнув ее в другую клетку, большего размера? Как может какая-то часть народа надеяться получить свободу, когда все население порабощено? Она долго спорила с госпожой Датт, и в конце концов ей удалось убедить подругу, что ее точка зрения верна. Она восприняла это как грандиозную победу – поскольку госпожа Датт была гораздо старше (и намного лучше образована) и до сих пор именно она указывала Уме, как той следует думать о тех или иных проблемах.
Долли читала письмо, лежа в кровати. Она пила пряный отвар, прописанный акушеркой, и пыталась отдыхать. Несколько недель назад она начала подозревать, что беременна, и недавно подозрения подтвердились. В результате ей прописали режим, который предполагал употребление самых разнообразных целебных настоек и много покоя. Но какой уж тут покой при столь хлопотливом и суматошном домашнем хозяйстве, как у нее. Даже когда она прилегла почитать письмо Умы, ее постоянно отвлекали – кухарка, У Ба Кьяу и старший каменщик то и дело врывались в комнату за указаниями. В паузах между попытками сообразить, что приготовить на ужин и сколько денег выдать У Ба Кьяу на поездку домой, Долли пыталась представить наслаждающуюся свободой Уму, гуляющую в одиночестве по Европе. Она интуитивно понимала, почему Ума испытывает от этого такое удовольствие, хотя она сама относилась к подобному с полным безразличием. В ее разуме, казалось, не оставалось места ни для чего, кроме многолюдной повседневности, в которой, по сути, мало что происходит. Поразительно, как редко она задумывалась о таких вопросах, как свобода, независимость и прочее.
Долли взяла было ручку, чтобы приняться за ответ Уме, но поняла, что ей нечего сказать, что она попросту не может передать ту радость, что кроется в обыденности ее жизни. Она могла бы попробовать написать, например, о том, как в прошлую среду к ней заглянула ее новая подружка До Ти и как они пошли взглянуть на новую мебель в “Роу и компания”, или описать свое последнее посещение ипподрома Киайкасан – Раджкумар тогда выиграл почти тысячу рупий и пошутил, что надо бы купить пони. Но разве это заслуживает изложения на бумаге – уж точно не в ответ на такие серьезные мысли, какими делится с ней Ума. Или можно рассказать о своей беременности, о том, как счастлив Раджкумар и как он уже начал придумывать имена (родится, конечно же, мальчик). Но на этот счет Долли была суеверна, ни она, ни Раджкумар еще никому не сообщали о ее беременности, да и не станут говорить до самого последнего момента. А уж Уме она точно не хотела ничего писать об этом – это ведь все равно что похваляться своим семейным счастьем и указывать на бездетность подруги.
В следующие два месяца вестей от Умы не поступало. Время шло, у Долли начались проблемы со сном. По ночам резкие боли в животе заставляли ее корчиться в постели. Она перебралась в отдельную спальню, чтобы не беспокоить Раджкумара. Акушерка сказала, что беременность протекает нормально, но Долли не поверила, она все больше убеждалась – что-то не так. А однажды ночью уже привычные боли перешли в судороги и спазмы, охватившие всю нижнюю часть тела. Она поняла, что теряет ребенка, и громко закричала, зовя Раджкумара. Он переполошил весь дом, разослал людей во всех направлениях – за врачами, сестрами, акушерками. Но было уже слишком поздно, и когда на свет появился мертворожденный плод, Раджкумар и Долли оказались с этим один на один.