Когда прибыло письмо от Умы, Долли еще не оправилась. На конверте стоял обратный лондонский адрес, и начиналось оно с многословных извинений и скрытого упрека. Ума писала, как ей грустно, что они не получали вестей друг от друга уже столько месяцев. Сама она была очень занята в Лондоне, рассказывала она. Госпожа Датт помогла ей найти жилье – в пансионе у пожилой миссионерки, которая большую часть жизни провела в Индии. Все устроилось хорошо, Ума не страдает от отсутствия общения. Вскоре после приезда ее стали разыскивать разные люди – в основном бывшие друзья и коллеги супруга, по большей части англичане. Некоторые из них знали ее покойного мужа еще по Кембриджу, другие работали с ним в Индии. Все они были очень милы, показывали город, приглашали в такие места, которые любил посещать муж, – в театры, на концерты, лекции в Королевской академии. Через некоторое время Уме начало казаться, что муж как будто вновь рядом с ней – она слышала его голос, рассказывающий про Друри-лейн и Ковент-Гарден, муж словно указывал на знаменитые произведения искусства, объяснял, какое исполнено хорошего вкуса, а какое дурного.
К счастью, она поддерживает отношения и с госпожой Датт. Оказалось, что госпожа Датт знакома с каждым индийцем, живущим в Лондоне, ну почти с каждым. Благодаря ей Ума познакомилась со многими интересными людьми, и в первую очередь с Мадам Кама. Родом из бомбейских парсов, Мадам Кама на первый взгляд больше европейка, чем индианка, – по одежде, манерам и внешнему облику. Однако Ума не знает никого, кто говорил бы о проблемах Индии с такой прямотой и откровенностью. Мадам Кама оказалась достаточно любезна, чтобы ввести Уму в свой круг. Ума никогда не встречала таких людей – интересных, полных возвышенных идеалов, мужчин и женщин, чьи взгляды и чувства настолько близки ее собственным. Благодаря этим людям Ума начала понимать, что такая женщина, как она, могла бы внести большой вклад в борьбу Индии, живя за границей.
В последнее время Мадам Кама уговаривает ее посетить Соединенные Штаты. У нее есть друзья среди ирландцев в Нью-Йорке, многим из которых, по ее словам, небезразличны индийские проблемы. Мадам Кама полагает, что для Умы важно познакомиться с такими людьми, и ей кажется, что Уме понравится жить в этом городе. Так что она всерьез обдумывает эту идею. В любом случае она уверена, что в Англии она надолго не задержится. В Лондоне ее преследует ощущение, будто весь город сговорился постоянно напоминать о покойном муже.
Утомленная чтением письма, Долли бросила его на прикроватный столик. Позже в тот же день Раджкумар, вернувшись домой, заметил конверт.
– От Умы?
– Да.
– И что пишет?
– Почитай.
Раджкумар развернул листок и медленно прочел, водя пальцем по строкам и с трудом разбирая убористый почерк Умы, время от времени обращаясь за помощью к Долли, когда не мог понять какое-нибудь слово. Дочитав, он аккуратно сложил письмо, вернул его на столик Долли.
– Она пишет, что собирается в Нью-Йорк.
– Да.
– Туда, где живет Мэтью.
– Точно, я и позабыла.
– Ты должна отправить ей его адрес. Если она туда поедет, Мэтью поможет устроиться.
– Верно.
– И если будешь писать ей, скажи заодно, что Сая Джон волнуется за Мэтью. Что он написал ему, предлагая вернуться домой, но Мэтью так и не ответил. Саяджи не понимает, почему мальчик не возвращается. Может, Ума поможет разобраться с этой загадкой.
– Хорошо, – кивнула Долли. – Теперь мне хотя бы есть о чем ей написать.
Целую неделю она составляла письмо, сочиняя по абзацу за раз. О своем состоянии не упоминала. Если уж она ничего не рассказала о беременности, совсем ни к чему говорить о выкидыше. Долли писала в основном про Сая Джона и Раджкумара, письмо она отправила на лондонский адрес Умы.
К тому времени, как пришел ответ, Ума уже пересекла Атлантику – вот уже несколько недель, как она в Нью-Йорке. И вновь поток извинений, что не написала раньше, – столько всего случилось, что она не знает, с чего начать. Нью-Йорк оказался именно таким, как она надеялась, – безопасная гавань для людей, подобных ей, но этот приют предоставляет не тишину и покой, а ровно наоборот. Ума решила пока остаться здесь, уже по пути в Америку она поняла, что это место придется ей по вкусу, поскольку среди пассажиров было множество людей, уставших, как и она, от безжалостного лицемерия Европы.
Что же касается просьбы Долли, у нее есть важная информация. Вскоре после прибытия в Америку она встретилась с Мэтью Мартинсом, он навестил ее в миссии Рамакришнан на Манхэттене, где она временно остановилась. Мэтью оказался совершенно не таким, как она себе представляла. Он атлетически сложен, очень привлекателен и невероятно учтив. Быстро выяснилось, что он страстно увлечен автомобилями, и гулять с ним по улицам очень поучительно, потому что он то и дело показывает пальцем туда-сюда и объявляет: “Вон новенький «хаттон» 1908 года выпуска”, или “Это «бистон-хамбер»”, или “А вот «гаггенау»…”