Долли все еще пребывала в задумчивости, когда Эльза показала рукой вперед:
– Смотрите – вон поместье. Здесь оно начинается.
Они медленно двигались по круто уходящей вверх грунтовой дороге, по обе стороны стеной стоял густой лес. Впереди показались широкие ворота с вывеской над ними. Три слова, громадными золотыми буквами, которые Долли прочла вслух, словно пробуя на вкус: “Каучуковое Поместье Морнингсайд”.
– Это Эльза придумала, – сказал Мэтью.
– В детстве я жила возле парка Морнингсайд, – пояснила Эльза. – Мне всегда нравилось это название.
У ворот, в густой завесе зелени, покрывавшей склон, вдруг появился просвет – насколько хватало глаз, тянулись стройные ряды деревцев, совершенно одинаковых, высаженных в идеальном геометрическом порядке. Автомобиль перевалил через невысокий холм, засаженный деревцами, и перед ними открылась долина – неглубокая котловина, словно лежащая в ладонях изогнутого горного хребта. Котловина была расчищена от леса, и в центре ее образовалось открытое пространство. По краям плантации стояли два ветхих здания под жестяными крышами – неказистые хижины.
– Здесь должна была располагаться контора, – виновато произнесла Эльза. – Но пока мы обитаем в этих лачугах. Боюсь, условия тут крайне скромные, вот почему нам нужно построить нормальный дом.
Они устроились, и чуть позже в тот же день Эльза повела Долли прогуляться в каучуковых рощах. На каждом дереве имелся диагональный надрез поперек ствола, к которому снизу была прикреплена половинка кокосовой скорлупы. Эльза провела пальцем по донышку одной из кокосовых чашек и вынула затвердевший полумесяц латекса.
– Это называется млечный сок. – Эльза протянула Долли латекс.
Та поднесла мягкий серый комочек к носу, пахло кислым и слегка прогорклым. Она бросила комок обратно в кокосовую чашку.
– Утром придут сборщики и соберут все, что натекло, – продолжала рассказывать Эльза. – Ни капли сырья нельзя потерять.
Они направились через каучуковую рощу вверх по холму, по направлению к вершине Гунунг Джерай, скрытой облаками. Мягкая почва под ногами слегка пружинила из-за ковра высохших листьев, сброшенных деревьями. Склон впереди был испещрен тенями тысяч стволов, идеально параллельных, словно нанесенные машиной штрихи. Вокруг вроде бы дикий лес, но все же нет. Долли несколько раз бывала в Хуай Зеди и полюбила напряженную тишину джунглей. Но это место не походило ни на город, ни на ферму, ни на лес, было нечто жутковатое в этом единообразии, в том, что пышному естественному пейзажу можно насильно придать такую монотонную одинаковость. Долли вспомнила, как поразилась, когда автомобиль выехал из пьянящего изобилия джунглей на упорядоченную геометрию плантации.
– Это как вход в лабиринт, – сказала она Эльзе.
– Да, – согласилась та. – И вы удивитесь, насколько легко тут заблудиться.
Они вышли на большую поляну, и Эльза остановилась.
– Вот. Здесь и будет построен Морнингсайд-хаус.
Оглядевшись, Долли увидела, что с этого места открывается великолепный вид во все стороны. На западе горы мягко спускались к розовеющему закатному морю, на севере прямо над ними вздымался заросший зеленью пик Гунунг Джерай.
– Чудесное место, – согласилась Долли.
Но, уже произнося вслух эти слова, поняла, что не хотела бы жить здесь, под хмурым взором горы, в доме, затерянном в лабиринте деревьев.
– Красиво, да? Но видели бы вы, что тут было, пока не расчистили джунгли.
По словам Эльзы, она была в ужасе, когда впервые приехала в Гунунг Джерай. Место невообразимо красивое, но это были джунгли – густые, непроходимые джунгли. Они с Мэтью прогулялись немножко пешком, и это было похоже на проход по укрытому ковром церковному нефу – верхушки деревьев смыкались высоко вверху, образуя бесконечный готический свод. Трудно, почти невозможно было представить, что эти склоны можно сделать пригодными для жизни.
Когда началась вырубка леса, Мэтью перебрался на участок и выстроил себе маленькую хижину, теперь там контора поместья. Она жила отдельно, в арендованном доме в Пенанге. Она предпочла бы остаться рядом с мужем, но Мэтью не позволил. Слишком опасно, сказал он, здесь как на поле боя, джунгли сопротивляются, сражаясь за каждый дюйм. Сая Джон какое-то время жил с Мэтью, но потом заболел и вынужден был переехать в Пенанг. Хотя сама плантация была его идеей, он понятия не имел, какие усилия потребуются для ее закладки.