Прошло несколько месяцев, прежде чем Эльзе было позволено вновь навестить участок, и тогда она поняла, почему Мэтью не пускал ее раньше. Склон холма выглядел так, будто пережил череду стихийных бедствий, огромные участки земли были покрыты пеплом и обгоревшими пнями. Мэтью похудел и непрерывно кашлял. Эльза увидела хижины работников – крохотные лачуги, крытые ветками и листьями. Все эти люди были индийцами, с юга страны, Мэтью успел выучить их язык – тамильский, – но она, конечно, не понимала ни слова. Она заглянула в глинобитную хижину, куда работники обращались за лечением, если заболевали, – невообразимое убожество, вместо пола слякотная земля. Эльза хотела остаться на плантации в качестве медсестры, но Мэтью запретил. Ей пришлось уехать обратно в Пенанг.
Но когда она вернулась в следующий раз, встретившие ее перемены были столь грандиозны, что казались чудом. В прошлый раз она чувствовала себя так, словно попала в чумной барак, а теперь – словно очутилась в молодом саду. Пепел смыт дождями, почерневшие пни вывезены, и уже тянутся ввысь первые саженцы каучуковых деревьев.
Впервые Мэтью разрешил ей остаться на ночь в его домике. На рассвете Эльза выглянула в окно и увидела, как утренний свет заливает склон, ложась на землю листком сусального золота.
– Вот тогда я и сказала Мэтью, что у этого места может быть только одно название: Морнингсайд.
Позже, когда они вернулись в дом, Эльза показала Долли свои наброски будущего Морнингсайд-хаус. Она хотела, чтобы дом напоминал особняки в Лонг-Айленде, какими она их помнила, – круглая башенка, фронтоны и веранда по всему периметру, чтобы наслаждаться великолепными видами. Единственным восточным элементом должна была стать крыша – красная, с резными, загибающимися вверх карнизами.
Пока женщины изучали эскизы, Сая Джон просматривал газету, которую купил на станции, вчерашний выпуск “Стрейт таймс”, издаваемой в Сингапуре. Внезапно он оторвался от чтения и поманил к себе Мэтью и Раджкумара с другого конца комнаты:
– Взгляните на это.
Сложив газету пополам, Сая Джон показал им на репортаж об убийстве великого герцога Фердинанда в Сараево. Раджкумар и Мэтью прочли пару абзацев, переглянулись и недоуменно пожали плечами.
– Сараево? – удивился Раджкумар. – Где это?
– Очень далеко, – хохотнул Мэтью.
Ни один из них, как и никто в мире, не подозревал, что из-за убийства в Сараево вспыхнет мировая война. И точно так же они не догадывались, что каучук станет критически важным стратегическим сырьем в этом конфликте, что в Германии станут карать за выбрасывание предметов, изготовленных из каучука, что за контрабандным каучуком за океан будут отправлять подводные лодки, что этот товар непомерно взлетит в цене и размеры их богатства превзойдут самые сумасбродные мечты.
Даже когда Нил и Дину были совсем маленькими, не оставалось никаких сомнений, что каждый из детей пошел лишь в одного из родителей. Нил был вылитый Раджкумар: крупный, крепкий, цветом кожи больше индиец, чем бирманец. Дину, напротив, унаследовал тонкие черты своей матери, равно как и нежный, слоновой кости цвет лица и почти хрупкое телосложение.
Каждый декабрь Долли и Раджкумар возили мальчиков в Хуай Зеди. Несколько лет назад До Сай и Нау Да вернулись в свою старую деревню. Растущий бизнес превратил До Сая в богатого человека, и он приобрел несколько домов в самой деревне и в ее окрестностях, и один из них предназначался как раз для ежегодных визитов Долли и Раджкумара. Долли считала, что мальчикам нравятся эти поездки, особенно Нилу, который подружился с одним из сыновей До Сая, задумчивым крепышом Реймондом. Сама Долли тоже с нетерпением ждала ежегодного отпуска, после поездки в Морнингсайд она опять начала рисовать, и в Хуай Зеди часами просиживала у реки с альбомом на коленях, пока Дину играл неподалеку.
Как-то раз, когда они гостили в Хуай Зеди, Дину заболел. Долли и Раджкумар не особенно встревожились. Мальчик имел предрасположенность ко всяким недомоганиям, редкая неделя обходилась без простуды, кашля и лихорадки. Но Дину был также одарен врожденной способностью к самоисцелению, организм его активно боролся с хворями, и через пару дней все обычно приходило в норму. Зная, что сын неплохо справляется с болезнями, Долли с Раджкумаром и в этот раз не сомневались, что мальчик быстро поправится. И решили остаться в Хуай Зеди.
Дом, в котором они всегда останавливались, был очень похож на таи в тиковом лагере – он возвышался над землей на массивных тиковых сваях, располагался чуть в стороне от деревни, выше по лесистому склону, служившему фоном остальному селению. Сразу за таи начинались высоченные джунгли, огибая дом с трех сторон. С балкона открывался вид на Хуай Зеди, галечный пляж и высокий бамбуковый шпиль церкви.