Королева наотрез отказалась принять и дочь, и зятя. Принцесса, слишком хорошо знавшая свою мать, смиренно удалилась – в отличие от супруга, который осмелился рискнуть и без приглашения явиться к Ее Величеству. Этот штурм был мгновенно отбит: одним-единственным яростным воплем королева спустила своего зарвавшегося зятя с мраморной лестницы “Гранд-Отеля”. На его несчастье, на ногах у него оказались кожаные туфли на скользкой подошве. Ноги заскользили, и бедолага полетел прямиком в лобби, где камерный ансамбль исполнял серенаду перед группой гостей. Он плюхнулся в самую середину слушателей и забился, как форель, вышвырнутая на сушу. Виолончель раскололась, альт издал истошный стон. Сидевшая в лобби Третья принцесса, чьи нервы были натянуты до предела из-за недавнего путешествия, немедля впала в истерику, и ее никак не могли успокоить. Пришлось посылать за доктором.
16 апреля 1919 года королева и ее свита сели на пароход “Аранкола”. Спустя четыре дня они прибыли в Рангун, и их без лишнего шума отвезли в бунгало на Черчилль-роуд. Две недели прошли в бурной деятельности. А потом Первая принцесса огорошила всех, объявив, что намерена вернуться к Саванту. Советники семейства заламывали руки. Предполагалось, что принцесса, как старшая дочь, обязана остаться при матери, – обещания, в конце концов, часто приходится нарушать ради здравого смысла и достоинства королевской семьи. Никто не сомневался, что можно найти благовидный предлог, чтобы захлопнуть дверь перед Савантом.
И вот тут Первая принцесса показала себя достойной своей династии, выяснилось, что она истинная Конбаун до кончиков ногтей и ее любовь к бывшему кучеру столь же непоколебима, как и преданность ее матери покойному королю. Бросив вызов семье, она вернулась к Саванту и никогда больше не покидала Ратнагири. Остаток жизни она провела с мужем и детьми в маленьком доме на окраине города. Там она и умерла двадцать восемь лет спустя.
Вторая принцесса и ее муж прожили в Калькутте еще несколько лет, а потом переехали в горное поместье Калимпонг, недалеко от Дарджилинга. Там они завели молочную ферму.
Вот так и получилось, что из четырех принцесс две, родившиеся в Бирме, предпочли остаться в Индии. А вот их младшие сестры, родившиеся в Индии, решили поселиться в Бирме, обе вышли замуж и родили детей. Что до королевы, свои последние годы она провела в особняке на Черчилль-роуд. Деньги, которые ей удавалось вытянуть у колониальных властей, она раздавала в качестве подаяния, жертвовала храмам и на пищу монахам. И всегда одевалась только в белое – бирманский цвет траура.
После возвращения королевы в Рангун Долли отправила ей несколько писем, умоляя об аудиенции. Все они остались без ответа. Королева умерла в 1925 году, через шесть лет после возвращения из Ратнагири. Несмотря на то что она провела столько лет в изгнании, ее кончина вызвала невероятный всплеск чувств, весь город вышел оплакивать ее. Королеву похоронили возле пагоды Шведагон в Рангуне.
В 1929 году, после паузы в несколько лет, Долли получила письмо из Нью-Йорка. Ума сообщала, что уезжает из Америки. Ей уже исполнилось пятьдесят, и больше двадцати лет она не была в Индии. В ее отсутствие родители умерли, оставив ей в наследство первый этаж семейного дома (верхний этаж отошел брату, который был женат и имел троих детей). Ума решила вернуться домой в Калькутту, окончательно.
В связи с разными обязательствами и встречами в Токио, Шанхае и Сингапуре, писала Ума, ей придется плыть через Тихий океан, а не через Атлантику. Одним из преимуществ такого маршрута станет возможность навестить друзей – Мэтью с Эльзой в Малайе и, конечно, Долли и Раджкумара в Рангуне. Она писала заранее, предлагая им с Долли встретиться в поместье Морнингсайд и провести там пару недель, они бы отдохнули в приятной обстановке, а потом вместе вернулись в Бирму – после стольких лет им многое нужно наверстать. А еще лучше, если бы Долли захватила с собой Нила и Дину, тогда у нее была бы возможность познакомиться с мальчиками.
Это письмо странным образом взбудоражило Долли. Хотя она и рада была получить известие от подруги, но при этом испытывала довольно серьезные опасения. Восстановить так долго дремавшую дружбу дело нелегкое. Она не могла не восхищаться энергий Умы – Долли понимала, что сама отдалилась от мира, стала более замкнутой, не желая не то что путешествовать, но даже выходить из дома. Долли счастлива была жить такой жизнью, но ее беспокоило, что мальчики мало видели мир – Индию, Малайю и вообще другие страны. Неправильно, что они не знали ничего, кроме Бирмы, ведь никто не может предсказать, что их ждет впереди. Даже сквозь закрытые ставни своей комнаты она ощущала тревогу, накрывшую мир.