Наблюдая за происходящим с дальнего конца пристани, Долли заметила, что Уму застигли врасплох – она явно не готова была к такому приему и не вполне понимала, как реагировать. Она вглядывалась в толпу, словно искала кого-то определенного. Долли вскинула руку и помахала. Жест привлек внимание Умы, и она растерянно помахала в ответ, беспомощно пожимая плечами. Долли знаками успокоила подругу – мол, не волнуйся, мы подождем.
Затем Уму торжественно свели по трапу и еще раз увенчали гирляндами цветов. Какие-то люди произносили речи, пока все остальные стояли под палящим солнцем, обливаясь потом. Долли пыталась сосредоточиться на том, что говорят, но взгляд упорно возвращался к подруге. Ума похудела, глаза глубоко ввалились, словно протестуя против суетливой неопределенности жизни. Но в то же время в повадке ее появилась новая уверенность. Она явно привыкла, что к ней прислушиваются, и когда настал ее черед говорить, Долли с трепетом заметила, что Ума точно знает, что сказать, и умеет управляться с толпой.
А потом речи внезапно закончились и Ума начала пробираться к ним через скопище народа. И вот она стоит перед Долли, раскинув руки: сколько лет! Сколько лет! Они смеялись, и обнимались, и крепко приникали друг к другу, а дети озадаченно поглядывали на них, держась в стороне.
– Как ты чудесно выглядишь, Эльза! А ваша дочь – она просто красавица!
– И ты чудесно выглядишь, Ума.
– Не стоит лукавить, – рассмеялась Ума. – Я выгляжу вдвое старше своего возраста…
Долли перебила, дергая подругу за руку:
– Кто все эти люди, Ума? Мы так удивились…
– Они из движения, с которым я работаю, – объяснила Ума. – Движение называется Лига независимости Индии. Я им не сообщала, что приезжаю, но слухи, похоже, просочились…
– Но чего они хотят, Ума? Зачем они здесь собрались?
– Я тебе потом расскажу. – Не отпуская ладони Долли, Ума подхватила свободной рукой Эльзу под локоть. – Нам столько надо обсудить, не хочу терять времени напрасно…
После обеда они переправились на пароме в Баттерворт, где их ждали машины Мэтью, одна машина была длиннющей, Долли в жизни таких не видела, почти как железнодорожный вагон. “«Дюзенберг», модель «джей», – пояснил Мэтью. – Гидравлическая тормозная система и восьмицилиндровый двигатель объемом 6,9 литра”. Автомобиль имел верхние распредвалы с цепным приводом и мог развивать скорость до 90 миль в час на второй передаче. А на самой высокой передаче выжимал до 116 миль.
Мэтью не терпелось показать все возможности “дюзенберга” Нилу и Дину, поэтому они сели к нему, вместе с Тимми и Элисон. Долли и Эльза степенно поехали следом, в автомобиле, который Мэтью подарил Эльзе на пятидесятилетие – роскошная золотисто-коричневая “изотта-фраскини типо 8А”, седан со сдвигающейся крышей, с усиленными тормозами. Кузов был изготовлен фирмой “Кастанья”[82], а обивка – флорентийская кожа.
“Изотта-фраскини” двигалась на север, а солнце постепенно опускалось в Андаманское море, и когда они добрались до Сунгай Паттани, уже почти стемнело. Они начали подниматься по склонам Гунунг Джерай, и фары “изотты-фраскини” сияли в пелене пыли, поднятой “дюзенбергом”. Проехав под аркой ворот поместья, оба автомобиля понеслись по красной грунтовой дорожке, затем свернули за угол, и впереди появился особняк, словно вырастающий прямо из склона, в окнах и дверных проемах сияли лампы. Округлая башенка служила осью дома. Вокруг нее вились широкие террасы, а крыша плавно изгибалась вверх, в китайском стиле.
– Морнингсайд-хаус, – объявила Эльза.
Долли оторопела. В чернильной темноте казалось, что из дома льется фантастическое сияние, свет будто исходил из загадочного внутреннего источника, изливался из горы, на которой дом стоял.
– Это грандиозно, Эльза! – восхитилась Ума. – Другого слова не подобрать. Это, наверное, самый прекрасный дом из всех, что я видела…
Внутри дом сиял роскошным теплом полированного дерева. По пути на ужин Долли с Умой блуждали в длинных коридорах, отвлекаясь на множество изящных деталей интерьера: пол выложен затейливым паркетным узором, а стены обшиты панелями из дорогого тонковолокнистого дерева. Эльза отправилась их искать и застала в тот момент, когда они ощупывали перила огромной лестницы, вьющейся через центр дома.
– Какая красота!
– Вам нравится? – Эльза порозовела от удовольствия. – Когда мы строили Морнингсайд, Мэтью однажды сказал: всем, что имею, я обязан деревьям – тиковому и каучуковому. И я подумала про себя: что ж, так тому и быть, Морнингсайд станет памятником дереву! Я попросила Раджкумара прислать лучший тик из Бирмы, отправила людей на Сулавеси и на Суматру. Вы увидите – каждая комната отделана деревом разных пород…