Во что превратится население Индии, когда будущее, на которое они краем глаза взглянули в Америке, станет настоящим для всего мира? Они сознавали, что не они сами и даже не их дети заплатят подлинную цену за эту Империю. Сознавали, что условия жизни на родине таковы, что потомки вступят в эту новую эпоху калеками, не приспособленными к жизни, что в будущем они станут тем, чем никогда не были прежде, – бременем этого мира. Ясно, что время истекает, что скоро уже невозможно будет изменить вектор, с которым страна входит в будущее, – даже падение Империи и уход нынешних правителей ничего уже не изменят. Траектория, по которой движется их родина, неуклонно ведет к катастрофе.
То, что Ума и ее соратники видели и думали, ожесточало их – все они были в той или иной степени изуродованы осознанием зла, которым был их враг. Кто-то впал в смятение, некоторые сошли с ума, а кто-то просто сдался и сложил руки. Одни стали коммунистами, другие обратились к религии, ища в священных писаниях проклятия и заклинания, которые можно применить к себе, подобно бальзаму.
Многие индийцы, жившие в Нью-Йорке, читали информационный бюллетень, что выпускали индийские студенты Калифорнийского университета в Беркли. Он назывался
Индийцы были сравнительными новичками в искусстве подрывной деятельности. Именно ирландцы стали для них наставниками – обучали методам организации, хитростям покупки оружия и переправки его домой. Ирландцы помогали разрабатывать инструкции – как разжечь мятеж среди рядовых, служивших в армии Империи. В День святого Патрика в Нью-Йорке небольшой индийский отряд обычно маршировал в составе ирландского парада – со своими собственными флагами, одетые в шервани и тюрбаны, дхоти и курта,
С началом Первой мировой войны под давлением британских разведывательных служб “Партия Гхадар” ушла в подполье, распавшись постепенно на множество различных группировок. Из них самой влиятельной была Лига независимости Индии, именно к их руководству в Восточной Азии и ездила Ума.
На этом месте Долли, которая приходила во все большее недоумение, перебила подругу.
– Но, Ума, – сказала она, – если то, что ты рассказываешь, правда, тогда почему я никогда не слышала об этой лиге? Газеты полны сообщений про Махатму Ганди, но о вашем движении никто не говорит.
– Причина, Долли, в том, что мистер Ганди возглавляет лояльную оппозицию. Как многие другие индийцы, он предпочел поладить с имперской бархатной перчаткой, вместо того чтобы нанести удар в ее железный кулак. Он не понимает, что Империя будет прекрасно себя чувствовать, пока ей остаются верны индийские солдаты. Индийская армия всегда будет подавлять сопротивление, где бы оно ни возникло, – не только в Индии, но и в Бирме, Малайе, Восточной Африке, повсюду. И разумеется, Империя делает все возможное, чтобы держать этих солдат под контролем, потому на службу принимают мужчин только определенных каст, они полностью изолированы от политики и общества, им выделяют землю, а их детей обеспечивают работой.
– Тогда на что вы надеетесь?
– На то, что у солдат откроются глаза. Это не так сложно, как можно подумать. Многие из лидеров лиги – старые солдаты. Джняни Амрик Сингх, например, – помнишь его? Тот заметный сикх-джняни, который встречал меня сегодня на причале, помнишь?
– Да.
– Я расскажу тебе про него. Мы познакомились в Калифорнии много лет назад. Сам он старый вояка: дослужился до звания младшего сержанта, перед тем как дезертировать. Когда я впервые его услышала, он говорил о необходимости открыть глаза индийским солдатам. Позже я обратилась к нему: “Но, джнянджи, вы сами служили в этой армии, так почему вам понадобилось так много времени, чтобы понять, что вас используют для завоевания других, как когда-то были завоеваны вы сами?”
– И что он ответил? – поинтересовалась Долли.