Присмотревшись внимательнее, Ума догадалась: да ведь мальчик увлечен Элисон. Она сдержала улыбку. Ничего из этого не выйдет, хотелось ей сказать, они были настолько разными, насколько это вообще возможно, он – силуэт в тени, она – рвущийся на волю зверек, жаждущий всеобщего внимания. Он так и проведет всю жизнь, лелея невысказанные стремления. Уме хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, вывести из сна.
– Брось, Дину, – сказала она резко, властно. – Не будь ребенком.
– Да, поехали! – радостно подхватила Элисон. – Я уверена, тебе понравится.
– Могу я захватить камеру?
– Конечно!
Они спустились по винтовой лестнице красного дерева и вышли на дорожку, где под навесом стоял маленький ярко-красный родстер – шестилитровый трехместный “пейдж дайтона”, у которого третье сиденье, находившееся сзади, выдвигалось, как ящик шкафа, и опиралось на подножку. Элисон выдвинула для Дину заднее сиденье, а затем распахнула перед Умой пассажирскую дверь.
– Элисон! – удивленно воскликнула Ума. – Неужели отец позволяет тебе водить машину?
– Только эту, – усмехнулась девочка. – Он и слышать не хочет о том, чтобы мы водили “дюзи” или “изотту”.
Она завела двигатель, и машина рванулась вперед, выбросив из-под колес дождь гальки.
– Элисон! – Ума вцепилась в дверцу. – Ты едешь слишком быстро.
– Это вполовину медленнее, чем мне хотелось бы, – рассмеялась Элисон, закинув голову.
Ветер подхватил ее волосы и парусом распустил за спиной. Пронесшись через ворота в конце сада, они нырнули в приглушенный сумрак плантации, где над головой арками смыкались тонкие деревья с продолговатыми листьями. Ряды деревьев тянулись насколько хватало взгляда – нескончаемый тенистый туннель из тысяч стволов, и эффект был головокружительным, когда они проносились мимо, как будто смотришь на мелькание полосок на экране. Ума почувствовала, что ее начинает мутить, и опустила взгляд.
Деревья неожиданно закончились, и впереди возник небольшой поселок, хижины выстроились вдоль дороги – времянки из кирпича, накрытые кое-как скрепленными листами жести. Лачуги все были совершенно одинаковы по конструкции, но при этом каждая отличалась от других: одни – аккуратные домики с колышущимися на окнах занавесками, а другие – халабуды с пирамидами отбросов прямо у дверей.
– Жилища кули, – сказала Элисон, сбрасывая скорость.
Как только миновали поселок, машина вновь разогналась, и вновь над головой сомкнулся туннель из деревьев, и они растворились в трубе этого зеленого калейдоскопа.
Дорога заканчивалась у ручья. Покрытая мелкой рябью лента воды стекала по чуть наклонной скале. На противоположной стороне ручья круто уходила вверх гора, густо заросшая зеленью. Элисон завела машину на укрытую тенью поляну и распахнула дверцу.
– Здесь заканчивается поместье, – сообщила она. – Дальше нужно идти пешком.
Поддерживая Уму под руку, Элисон помогла ей перебраться через ручей. На другом берегу начиналась тропинка, которая вела прямо в джунгли, вверх по склону Гунунг Джерай. Подъем оказался довольно крутым, и вскоре Ума запыхалась.
– Нам далеко еще? – окликнула она Элисон.
– Нет, мы почти на месте.
Внезапно рядом возник Дину:
– Посмотрите.
Ума проследила за его рукой. Сквозь переплетение лиан и бамбука проступала красная полоска кирпичной кладки.
– Ух ты, – выдохнула она. – Это, кажется, какие-то руины.
Взволнованный Дину поспешил вперед, стараясь не отставать от Элисон. Ума нагнала их там, где склон заканчивался и начинался горизонтальный скалистый уступ. Прямо перед ней высились два похожих на кенотаф сооружения на четырехугольных цоколях – обнесенные стенами камеры простой конструкции, каждая с дверным проемом, ведущим в тесное пространство. Каменные стены от времени поросли мхом, а крыши провалились.
– Я надеялась, что вы сможете нам рассказать, что это такое, Тетушка Ума.
– Почему я?
– Ну, ваш отец был археологом, разве нет?
– Да, но… – Ума медленно покачала головой, – я мало чему у него научилась…
Это место воскресило в ее памяти самые разные образы: осыпающийся красный камень на фоне зеленых зарослей джунглей, гора, молчаливо вздымающаяся над головой, ореол облака вокруг вершины. Дину, поглощенный фотографированием руин, бегал вокруг построек с проворством, какое позволяла ему нога. Ума ощутила внезапный укол зависти: “Будь я в его возрасте, меня бы тоже это захватило, это могло бы изменить всю мою жизнь, я возвращалась бы сюда снова и снова. Я бы не успокоилась, пока не довела дело до конца. Я бы захотела выкопать их и забрать с собой…”
– Тетушка Ума, – окликнул Дину с другого конца поляны, – что это за руины?
Ума провела пальцами по рыхлому камню.
– Думаю, это то, что мой отец называл
– А что за святилище? Кто его построил?
– Полагаю, это индуистские либо буддийские святилища. – Она развела руками, огорченная собственным невежеством. – Прости, что не могу сказать большего.
– Как вы думаете, они очень старые?
– Да, уверена. Посмотри, как выветрился камень. Я бы сказала, что это очень древние постройки.