– Нет, – медленно покачала головой Долли. – Насколько я поняла, мы со Второй принцессой оказались в одинаковом положении – навеки изгнаны…
На обратном пути они проезжали мимо пагоды Суле. Улицы были необычно пустынны и тихи для этого времени дня.
– Интересно, почему не видать нигде ни рикш, ни лоточников?.. – озиралась Долли. – Как странно, ни одного индийца на улицах.
На углу улицы какие-то мужчины выстроились в длинную очередь. Когда “паккард” проезжал мимо, женщины заметили, что люди ждут, пока им нанесут на грудь какие-то изображения, похожие на татуировки. Долли отреагировала мгновенно. Она наклонилась и встряхнула У Ба Кьяу за плечо.
– Долли, в чем дело? Что происходит? – не поняла Ума.
– Нам нужно разворачиваться. Нужно вернуться домой – поскорее.
– Из-за этих людей? Почему? Это как-то связано с татуировками?
– Это не татуировки, Ума. Это знаки, которые солдаты наносят перед войной… – Долли нервно стучала кулачками по коленям. – Кажется, грядет беда. Нужно выяснить, где мальчики, где Раджкумар. Если поспешим, может, успеем предупредить, чтобы они не выходили из дома.
Ярдах в двадцати впереди мужчина спрыгнул с тротуара и побежал по дороге. Ума и Долли заметили его, когда он возник в углу широкого, изогнутого лобового стекла “паккарда”. Это был индиец, рикша, одетый в потертую жилетку и лоунджи. Он бежал изо всех сил, и капли пота слетали с его плеч. Одна рука хватала воздух, а другой он придерживал лоунджи, чтобы не запутаться в полах. Лицо у него было темно-смуглое, а глаза навыкате, с ослепительно белыми белками. Еще два шага – и человек уже бежал чуть впереди машины, он оглянулся через плечо, в глазах его застыл ужас. Теперь они увидели, что рикшу преследует другой человек, на обнаженном торсе которого черной краской был намалеван рисунок. В руках преследователь что-то держал, но Ума с Долли не могли разобрать, что именно. А потом внезапно преследователь отвел руку назад, как теннисист, готовящийся к подаче. И они увидели, что он держит в руке, – это был традиционный длинный клинок с короткой ручкой, наполовину меч, наполовину топор. Женщины застыли, пока да, вращаясь, летел вперед, рассекая воздух. Рикша уже почти обогнул машину, когда внезапно голова его дернулась и поникла, точно срубленная ветка, повиснув на одном клочке кожи. Еще с секунду обезглавленное тело продолжало двигаться, оно сделало шаг, прежде чем рухнуть на мостовую.
Ума инстинктивно потянулась к дверной ручке.
– Что ты делаешь?! – завопила Долли. – Остановись!
– Мы должны помочь, Долли. Нельзя оставлять его на улице…
– Ума, ты сошла с ума? – прошипела Долли. – Если ты сейчас выйдешь из машины, тебя тоже убьют! – Она столкнула Уму с сиденья на пол: – Тебе надо спрятаться, Ума. Тебя не должны заметить.
Она заставила Уму лечь на пол и быстро стащила чехол с заднего сиденья “паккарда”.
– Я накрою тебя этим. Лежи тихо – и ни слова.
Ума прижалась к резиновому коврику и зажмурилась. Перед ее глазами возник несчастный рикша, она вновь увидела, как его голова дергается назад. В то мгновение, когда обезглавленное тело еще стояло на ногах, все еще двигалось, она успела увидеть побелевшие глаза на болтающейся голове – они будто заглядывали в салон автомобиля, смотрели прямо на нее. Ума почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в следующий миг на резиновый коврик хлынула рвота.
– Долли… – Но едва она приподняла голову, как Долли резко толкнула ее вниз.
Машина затормозила, и Ума замерла, почти прижавшись лицом к перепачканному рвотой полу. Долли с кем-то разговаривала – с несколькими мужчинами, – что-то объясняла по-бирмански. Беседа продолжалась всего пару минут, но казалось, что прошла вечность, прежде чем машина снова тронулась с места.
Беспорядки продолжались несколько дней, количество жертв исчислялось сотнями. И число это было бы еще больше, если бы многие бирманцы не прятали индийцев в своих домах. Позже выяснилось, что бунт начался со стычки между индийскими и бирманскими рабочими в доках. Нападениям подверглись многие предприятия, где владельцами были индийцы и китайцы, в том числе и тиковый склад Раджкумара. Трое его рабочих погибли, десятки получили ранения.
Сам Раджкумар находился дома, когда начались волнения. Ни он, ни кто-либо из семьи не пострадал. Нил, к счастью, оказался за городом, когда случился мятеж, а Дину забрал из школы домой его друг, бирманец Маун Тиха Со.
Несмотря на ущерб, Раджкумар был еще решительнее прежнего настроен оставаться в Бирме.
– Я прожил здесь всю свою жизнь, все, что я имею, находится здесь. Я не такой трус, чтобы при первых признаках опасности бросить все, ради чего работал. И потом, с чего ты взяла, что в Индии нам будут рады больше, чем здесь? В Индии вечно какие-то бунты – откуда ты знаешь, что там с нами не произойдет то же самое?
Ума видела, что Долли на грани обморока или истерики, и решила задержаться в Рангуне, чтобы помочь подруге справиться с ситуацией. Неделя превратилась в месяц, потом в другой. Всякий раз, как она заводила разговор об отъезде, Долли умоляла задержаться еще ненадолго.