Ещё раз глубоко вздохнув, я прислушался к себе. Болела левая рука, левый бок и грудь справа. Самой неприятной была боль в груди. В комнату вошёл Лекарь, обе его ладони были перевязаны.
— Как все, — прошептал я.
Скорее угадав, чем услышав, Лекарь начал рассказывать.
— Полынь вложила в огненный удар всё что могла. Лежит у себя, не может встать, время от времени впадает в забытье. Пройдёт дня через три. С ней сидит Тощий, делает всё, что она попросит. Хотя на меня похож, тоже ладони забинтованы. Для скорости заряжания он взвёл арбалет вручную, ухватившись за струну и, конечно, порезался. Волшебница капризничает во всю, значит всё не так плохо. Брамин тоже лежит, им с Бураном досталось поровну. Таит разрывается между ними. У них сильные ушибы, но если внутри ничего не отбито, то завтра начнут вставать. Теперь с тобой. Полынь сказала, что сосульки были замешены на сонном зелье. Тощий попал в руку Холода, она дёрнулась и досталось только тебе. Сама рана неприятная, но лёгкое не задето, а сосуды оказались заморожены и кровь ты не потерял. Я рану зашил, будет болеть. Ещё, твоя левая рука и бок сейчас имеют красивый синий цвет. Это так один мой наставник говорит. А вообще, с таким разнообразием практики, мне светит стать великим лекарем уже в молодости.
— С тобой что, — чуть громче чем раньше спросил я.
— Жидкость, что я кинул. Она изготовляется для прижигания наростов на теле и гниющих ран. Когда я замахнулся, пробка вылетела и пару капель попала на ладонь. Надо было вином залить, а я схватился за неё другой ладонью и получил возможность заняться ещё и ожогами.
— Колдун, — я посмотрел на Лекаря.
— Торгаш, вот уж кому повезло, ни царапины, да ещё Холод вчера пролечил все его болезни. Он не ходит, бегает! Короче, ушёл он в порт, лодку покупать. Сказал, вечером отплывёт на ней подальше и притопит колдуна где поглубже. Повозку ночью через пару тройку дней выведем, когда Полынь сможет страже глаза отвести. Ирга обещала её в такой район завести, где и следов найдут. Главное, по её словам, самим оттуда живыми уйти. А как она плакала, когда я тебя осматривал и понять не мог в чём дело, ты бы слышал. Когда зашивать стал, прямо там, на полу, чуть ли не за руки хватала. И хватит подслушивать! — повысил он голос, — Заходи уже, я закончил.
В комнату улыбаясь и невинно хлопая глазами зашла Ирга.
— Я на столе лекарство оставил, которое боль снимает. Давать его можно утром и вечером. Десять капель на стакан воды. Вино после них нельзя пить два дня.
Ирга быстро закивала. Лекарь улыбнулся и вышел.
— Лежи, Хан, я посижу рядом.
— Ты лучшее лекарство.
Она улыбнулась, глаза заблестели, от глубокого вздоха приподнялась грудь. О Мать Табунов, если это ты даруешь нам женщин, то я не желал бы лучшего дара.
Лодку Торгаш купил. Такую, как и хотел, на десять человек. Пригнать её под парусом к нашему дому ему помогли за серебряную монету на двоих, пара шатающихся без дела моряков, каких много в порту. Ночью ему придётся выходить в море с помощью только Ирги и Таит. Он обещал справиться. Мы договорились, что за борт полетят и все вещи колдуна, кроме его плаща с капюшоном и сапог. Лишние обвинения нам ни к чему.
Ирга ухаживала за мной. Каждый раз, когда она входила в комнату, я с удовольствием смотрел на неё, это занятие мне не надоедало. К вечеру рана и бок разболелись. Я безропотно выпил снадобье Лекаря и погрузился в сон. Утро облегчения не принесло. Есть не хотелось совершенно. Я проглотил стакан воды с разведёнными в нём каплями и опять заснул. Второе пробуждение прошло легче. Левая рука двигалась, бок болел, но дыхание не перехватывало. Рана на груди зудела и чесалась. После короткого спора, Ирга согласилась сначала рассказать мне последние новости. Тело Холода спрятано там, где его никто не найдёт. Как и его вещи. Полынь уже встала, хотя сила к ней ещё не вернулась. Тощий и Лекарь говорят, что их раны хорошо заживают. Брамин и Буран продолжают лежать. У Бурана нос горячий, ещё он смотрит жалобно. Она сама трогала и смотрела. Брамин, похоже, стукнулся головой, у него всё кружится перед глазами. Таит ухаживает за ними обоими, не спала всю ночь. Лекарь ушёл в университет, посоветоваться с наставниками, чем им помочь. Нас весь день никто не беспокоил, всё тихо.
— Когда вернётся Лекарь, позови всех сюда, кроме Брамина и Бурана, конечно. И стулья принеси, что бы всем хватило.
— Сейчас займусь, Хан. Как только ты поешь.
— Но сначала...
— И не спорь.
Говорят, что Светило с той стороны, что мы не видим — тёмное. Поэтому во всём есть и светлая и тёмная сторона. Про светило не знаю, мне трудно представить саблю, раскалённую только с одной стороны, а так, умный человек это сказал.
Когда все собрались у меня, Лекарь вдруг рассмеялся:
— Называется в театр сходили!
Переждав смешки, я первым делом спросил его:
— Что смог узнать?
