Торгаш уверенно привёл меня к мосткам, вдающимся в море, и сел на деревянный настил.
— Садись, Хан. Здесь полоса света от маяка пересекает бухту между подгоревшим кораблём и причалом. Лодки, если и будут плыть, то поплывут к кораблям, развозя загулявших морячков. На рейде сейчас вместе с нашим всего шесть кораблей, не просчитаемся.
Я не ответил, настраиваясь на долгое ожидание. Спать не хотелось, морской бриз изрядно бодрил, заставляя ёжится под плащом. Мимо нас дважды прошли какие-то бродяги с мешками за спиной. Затем пьяница с кувшином оседлал перевёрнутую лодку в двадцать шагах от нас и начал петь.
— Давай его зарежем? — предложил Торгаш уже на второй песне.
— Это может быть условный знак для кого-нибудь, — с сожалением не согласился я, — зато точно не заснём!
Мы сидели спиной к спине держа наготове оружие, изредка меняясь местами. Оставлять без присмотра спину в ночном порту опаснее чем бою. Во всяком случае, так местные говорят. Устав петь, пьяница сполз на песок и затих.
— Меняемся, Хан, — вскоре прошептал Торгаш, — глаза слезятся. Подожди! Вот они!
Я тоже успел заметить чёрную тень, проскочившую через полосу света.
— К третьему причалу они правят! Пошли!
Мы аккуратно встали и держась тёмных мест начали пробираться к третьему причалу.
— Всё, пришли, — выдохнул Торгаш, останавливаясь в кромешной тьме между сараями, — дорога к выходу тут одна, ждём.
— Как ты всё это запомнил? — мне действительно было интересно.
— Ракушка, тот старый моряк, что меня учил, перво-наперво заставил меня запомнить что где в порту находится , чтобы я куда не надо не попал. Вон там боевые корабли стоят, к ним вообще хода нет, у купеческой пристани и по шее могут дать, если под ногами будешь путаться. Да мало ли.
— Буран! — зашипел я подпрыгнув, — Нельзя же так пугать!
Довольный пёс потёрся о мои ноги и исчез в темноте.
— Сейчас наши подойдут, — вздохнул я успокаиваясь, — Золотой пёс!
Брамин и Ирга появились быстро.
— Хан, — тут же зашептала Ирга, — с той стороны дороги между сараями двое тоже кого-то ждут.
— Брамин, Торгаш! Один нужен живым. Ирга! Мы сможем пройти за сараями к выходу из порта?
Ирга взяла меня за руку и повела.
— Сделаем, Хан! — отозвался Брамин, — Буран, остаёшься с нами!
Матросы толкали по улице четырёхколёсную тележку, на которой в порту развозят грузы по узким проходам. Охранники шли по сторонам. Мошенник, теперь уже несомненно мошенник, показывал дорогу. Из порта они выбрались легко, подкупив воротную стражу. Мы с Иргой крались по разным сторонам улицы, стараясь не попадать в свет редких фонарей. Я приготовился на долгое преследование, изредка поглядывая на небо, опасаясь восхода светила. Еле слышный колокол городской ратуши, отбивший «час до рассвета», совпал с остановкой отряда, который мы преследовали, у высоких ворот. Короткие переговоры с охраной закончились тем, ворота распахнулись и матросы впихнули тележку во двор. Быстро перебежав улицу, я спросил Иргу:
— Где мы?
— Надо уходить, нам ещё до дома идти и идти. Ближе, чем от порта, конечно. Это Цветная улица, здесь все ограды разного цвета. Наша коричневая и облезлая.
— Подожди. Ты знаешь этот дом?
— Его знают все, кто живёт в Арнитии. Здесь живёт самый богатый человек в герцогстве, личный кредитор Арни XII. Его охраняют лучше, чем казну города. Пойдём, Хан, мы проиграли.
Мы сидели за общим столом. Даже Полынь приковыляла из своих покоев послушать мой рассказ.
— Хан, — откровенно забавлялся Торгаш, — ты чего такой жадный?
— Он не жадный! — тут же вступилась за меня Ирга, — Так бывает, когда тянешь кошелёк у богатого купца, думаешь, что обеспечил себя на год, а там...
— Серебро вместо золота, — хихикнула Полынь.
— По миру пойдём, — убеждённо махнул рукой Лекарь, — бедные мы бедные!
— Да что такое! — вызверился я, — Тут места себе не нахожу, а им смешно!
— Хан! — встал Брамин, — Послушай меня!
Все притихли.
— Хан, ты самый удачливый вожак из всех, кого я видел в своей жизни. О чём ты переживаешь? Все живы, мы дома, очнись, Хан!
— Хан, — улыбнулась Таит, — давай веселиться!
— Да какое веселье, — я тяжело опёрся на стол, — я же никак не решу, что лучше, с герцога деньги потребовать или ростовщика потрясти?
— Хан, ты должно быть пошутил? — с подозрением спросил Торгаш, — До герцога нам вообще не добраться. Что же касается ростовщика, то я бы с ним не стал связываться!
Оглядев серьёзные лица, я наконец позволил себе широко улыбнуться.
— Да он нас всё это время дурил! — ахнул Тощий, — Посмеяться над нами захотел!
— А я поверил, — вздохнул Лекарь, — мы с Полынью его с самого начала обеда утешаем!
— Не получилось сегодня, возьмём вдвое завтра, — развёл руками Торгаш, — Этот ростовщик у нас теперь в неоплатном долгу!
— За наших должников! — подняла бокал Полынь.
Мы выпили. Лёгкое арнитийское вино со сладким вкусом нравилось всем.
— Завтра сходим в Железное Слово, — я поставил бокал на стол, — Полынь, сколько дней тебе надо, что бы в себя прийти?
— Два.
— Как раз, — я встал из за стола, — Пойду, искупаюсь. Кто со мной?
— Все пойдём, — откликнулся Брамин, — Вино только с собой прихватим.
