Сто тайных чувств полностью

– Призрак? – Саймон смеется. – Нет! Я про пещеру! Если это правда.

– Разумеется, правда, я же говорила вам, что видела своими глазами.

– Я спрашиваю только потому, что где-то читал про такое, но где… А, сейчас вспомнил! В путеводителе было написано что-то о пещере с жилищами каменного века внутри. Оливия, ты читала?

Теперь мне интересно, не восприняла ли я слишком скептически рассказ Гуань о Нунуму и Ибане.

– Думаешь, это та самая пещера?

– Нет, это какая-то большая достопримечательность ближе к Гуйлиню. Но тут так много пещер, что есть еще тысяча, которые никто никогда не видел.

– Наверное, Гуань говорит о какой-то другой пещере…

– Это было бы невероятно.

Саймон поворачивается к Гуань.

– Значит, ты думаешь, что никто там раньше не был?

Гуань хмурится:

– Нет-нет. Я этого не говорила. Много людей побывало.

Лицо Саймона вытягивается. Он закатывает глаза. Мол, ну что поделать.

– Но теперь все мертвы, – добавляет Гуань.

Саймон поднимает руку, останавливая ее.

– Постой, давайте-ка мы разберемся! – Он снова начинает ходить взад-вперед. – Ты утверждаешь, что никто из живых не знает о пещере? Кроме тебя, конечно.

Он ждет, пока Гуань подтвердит свои слова.

– Нет-нет. Местные знают. Просто не знают, где найти.

Саймон медленно обходит нас.

– Никто не знает, где находится пещера. Но они знают о самом факте ее существования?

– Конечно, в Чанмяне сложено много легенд по этому поводу.

– Например? – Саймон жестом приглашает Гуань взять слово.

Она хмурит брови и морщит нос, как будто роется в своем обширном запаснике всевозможных историй о привидениях, каждая из них – тайна, которую мы поклялись никогда не раскрывать.

– Самые известные, – говорит она после паузы, – всегда касаются иностранцев. Когда они умирают, всегда столько проблем!

Саймон сочувственно кивает.

– Ладно, – продолжает Гуань, – вот вам одна. Это случилось, может быть, сто лет назад. Сама я не видела, только слышала от местных. Четыре миссионера прибыли из Англии и приехали сюда в маленьких фургонах с большим зонтиком наверху. Этих толстяков тянули лишь два мула. А день был жаркий. Из повозки выскочили две миссионерки, одна молодая и нервная, вторая старая и строгая, а еще два мужика, один с бородой, а второй ну такой жирный, что местные глазам поверить не могли. Эти иностранцы были в китайской одежде, но все равно выглядели странно. Толстяк немного говорил по-китайски, но очень неразборчиво. Он спросил что-то типа: «Можно ли устроить тут пикник?» Все сказали хором: «Добро пожаловать!» И эти иностранцы ели, ели, ели, ели… Слишком много еды!

Тут я перебиваю Гуань:

– Ты говоришь о пасторе Амине?

– Нет-нет. Совершенно другие люди. Я уже упоминала, что не видела, только слышала. Короче, когда они поели, толстяк спрашивает: «Эй, мы слышали, что там пещера, древний город внутри. Вы покажете нам?» Все стали оправдываться: «О, слишком далеко. Все мы слишком заняты. Нечего там смотреть!» Тогда старая миссионерка вытащила карандаши: «Отвезите нас в пещеру, и это ваше!» В те дни, давным-давно, наш народ еще не видел карандашей, кисти – да, но не карандаши. Наверняка китайцы изобрели карандаши, мы столько всего изобрели – порох, но не для убийства, а еще лапшу. Итальянцы всегда говорят, что это они изобрели лапшу, но это неправда, они слизали с китайцев еще во времена Марко Поло. Кроме того, китайцы изобрели число ноль. До этого люди не знали, что есть такое понятие, как «ничего». Теперь у всех появился ноль! – Гуань смеется собственной шутке. – О чем я там говорила?

– О миссионерке с карандашами.

– Ах да. В нашей нищей деревне никто не видел карандашей. Миссионерка показала, как писать карандашами, и не нужно смешивать чернила. Один молодой человек по фамилии Хун всегда мечтал быть лучше других, и он взял этот карандаш. Сегодня в его доме на алтаре все еще лежит тот самый карандаш, который стоил ему жизни. – Гуань скрещивает руки, всем своим видом показывая, что жадность к карандашам заслуживает смерти.

Саймон берет веточку.

– Подожди минутку. Ты что-то упустила. Что случилось с миссионерами-то?

– Они так и не вернулись.

– Может, уехали к себе?

– Этот молодой человек тоже не вернулся.

– Может быть, он стал христианином и присоединился к миссионерам.

Гуань с сомнением смотрит на меня.

– А зачем такое делать? И почему миссионеры оставили свои тележки и своих мулов? Зачем церковь прислала потом иностранных солдат всех сортов, чтоб их поискать? Это ж столько хлопот, постучать в одну дверь, в другую… «Говори, а не то сожжем тебя дотла». Довольно скоро всем пришла в голову одна и та же мысль, они сказали: «Ой, беда-беда, это бандиты виноваты!» Теперь все знают эту историю. Если кто-то ведет себя так, будто он лучше вас, вы говорите: «Ха! Это еще что, может, потом превратишься в того парня с карандашами!» – Гуань выпрямляется и наклоняет голову в сторону гор, прислушиваясь. – Слышите?

– Что? – хором спрашиваем мы с Саймоном.

– Пение. Это поют обитатели мира инь!

Мы замолкаем. Через несколько минут я слышу легкий свист.

– Мне кажется, это ветер.