Сто тайных чувств полностью

Далее газета сообщила, что волна преступности поднялась из-за «тлетворного влияния Запада и дегенеративного образа мышления». Перед казнью один из преступников признался, что у него снесло крышу после просмотра пиратской копии американского фильма под названием «Голый пистолет». Однако он клялся, что невиновен в убийстве и японскую туристку прикончили «бандиты с гор», а его вина в том, что он купил краденые часы «Сейко», снятые с мертвой женщины.

Вспоминая эту статью, я прикидываю, насколько мы привлекательны для потенциальных грабителей. У меня на руке дешевые пластиковые «Касио». Но кто знает, вдруг «бандиты с гор» спят и видят, как бы стать обладателями электронных часов со встроенным калькулятором размером с ноготь большого пальца. Слава богу, я оставила паспорт в доме Большой Ма. По слухам, наши паспорта можно загнать на черном рынке по пять тысяч баксов за штуку. За такое и убить не грех.

– А где твой паспорт? – интересуюсь я у Саймона.

– Тут! – Он с готовностью похлопывает по сумочке на поясе. – Ты думаешь, мы наткнемся на патруль пограничников?

– Блин, Саймон! Ты не должен носить с собой паспорт!

– Почему это?

Прежде чем я успеваю ответить, мы слышим шорох в кустах, затем звук цокающих копыт. Я представляю бандитов верхом на лошадях. Саймон упорно идет вперед.

– Саймон! Вернись!

– Секундочку! – Он сворачивает и скрывается из вида, а потом я слышу его крик: – Эй! Остановитесь! Тпру! – Он, спотыкаясь, несется вниз с криками: – Оливия! Посторонись… – А потом врезается в меня с такой силой, что сбивает с ног.

Я валяюсь в грязи, и мой разум внезапно отделяется от тела. Странно, я так спокойна, мысли ясные-ясные, а чувства, кажется, обострились.

Я ощупываю припухлость на нижней части голени, изучаю вздувшуюся вену на коленной чашечке… Не болит. Не болит! Знаю без тени сомнения или страха: это означает, что смерть уже близка. Я читала в специальной литературе, что каким-то образом человек понимает, что он умирает, но не может объяснить, как именно. Время замедляется. Это то самое ощущение, какое бывает у умирающих людей, когда за секунду проносится перед глазами вся жизнь, но я удивлена, как долго длится эта самая секунда. Такое впечатление, будто мне дано бесконечное количество времени, чтобы подвести итог всему, что было важным в моей жизни, – смеху, неожиданной радости, Саймону… даже Саймону. Ах да, еще любовь, прощение, исцеляющий внутренний покой! Я знаю, что не оставлю после себя ни особых разногласий, ни особых сожалений. Я смеюсь про себя: слава богу, на мне чистое белье, хотя кого в Китае это волнует? Слава богу, Саймон рядом, и я не одинока в этот чудовищный и одновременно удивительный момент. Слава богу, Саймон так и останется рядом, когда мы попадем на небеса или в обитель инь.

Но если действительно по ту сторону что-то есть, что, если… там Эльза? В чьи ангельские объятия полетит Саймон? Мои мысли перестают быть ясными и исцеляющими, а потому я резко вскакиваю на ноги, восклицая себе: «К черту!»

В этот момент появляются наши потенциальные убийцы – корова с теленком. Мой крик так сильно их пугает, что они резко останавливаются, поднимая фонтан брызг грязи.

– В чем дело? – спрашивает Саймон.

Корова в ответ протяжно мычит. Если бы можно было умереть от стыда, то я скончалась бы на месте. Мое великое духовное прозрение – просто шутка. А я даже посмеяться не в состоянии. Ощущаю себя круглой дурой. Я больше не могу доверять своему восприятию, своим суждениям. Так, наверное, чувствуют себя шизофреники, пытающиеся найти порядок в хаосе, изобретающие собственную логику, которая скрепила бы воедино то, что разваливается. Корова и ее теленок мчатся прочь. Когда мы возвращаемся на дорожку, нам навстречу шагает молодой человек с палкой в руке, в сером свитере поверх белой рубашки, новых синих джинсах и белоснежных кроссовках.

– Это, наверное, пастух, – говорит Саймон.

Я не доверяю больше собственным суждениям:

– С таким же успехом это может быть бандит.

Мы отходим в сторону, чтобы пропустить его, но парень, поравнявшись с нами, внезапно останавливается. Я жду, чтобы он задал нам какой-то вопрос, но он молчит. Его лицо ничего не выражает, но глаза смотрят пристально, почти критически.

– Нихао! – Саймон машет рукой, хотя парень стоит нос к носу с нами.

Молодой человек по-прежнему молчит. Его взгляд обшаривает нас.

Я бормочу по-китайски:

– Это ваши коровы? Напугали меня до полусмерти. Может, вы слышали мой крик… Мы с мужем американцы, приехали из Сан-Франциско. Вы знаете это место? Да или нет? Мы приехали в гости к тетушке моей сестры в Чанмяне. Ее зовут Ли Биньбинь. – Нет ответа. – Вы ее знаете. Вообще-то, она погибла. Вчера. Мы даже не успели с ней встретиться… Очень жаль. И теперь мы хотим устроить… э-э-э… – Я запинаюсь, потому что не могу вспомнить, как по-китайски будет «похороны», поэтому мямлю: – Вечеринку в ее честь, грустную вечеринку. – Я нервно смеюсь, стыдясь своего плохого китайского и американского акцента.