Сто тайных чувств полностью

– Повесили? Вряд ли. Маньчжурские солдаты не вешали тогда людей. Слишком хлопотно, да и деревьев там нет.

Я почему-то расстраиваюсь, когда мне говорят, что я ошиблась.

– Ладно. И как это случилось?

Она пожимает плечами:

– Я не знаю, поэтому и спросила тебя.

– Что?! Ты не помнишь, как мы умерли?

– Все было так стремительно. Только что стояли здесь, а в следующую минуту уже очнулись по ту сторону. Да и времени много прошло. Когда я поняла, что происходит, то уже умерла. Это как тогда в больнице, когда мне делали электрошок. Я очнулась: эй, где я вообще? Кто знает, может, в прошлой жизни в нас ударила молния – и мы быстренько перенеслись в другой мир. Думаю, Торговец-призрак быстро умер. Бах! И конец! Остались только две ступни.

Я смеюсь.

– Черт! Не могу поверить, что ты рассказала мне всю историю, не зная конца.

Гуань моргает.

– Конца? Когда умираешь, то это еще не конец. История продолжается… Ой, смотри! Солнце почти встало. – Она потягивается. – Надо искать Саймона. Бери фонарик и одеяло. – Она уверенно чешет вперед, уверенная, что найдет дорогу обратно. И я понимаю, куда мы – в пещеру, где Ибань обещал ждать Гуань и где, как я надеялась, мог быть Саймон. Мы идем по хребту, проверяя каждый камень, прежде чем наступить на него всем весом. Мои щеки горят, когда их касаются солнечные лучи. Наконец-то я увижу эту чертову пещеру, которая одновременно и проклятие, и надежда. Но что мы найдем? Саймон, дрожащий от холода, но живой? Или Ибань, так и ждущий мисс Баннер? Думая об этом, я спотыкаюсь и приземляюсь на спину.

– Осторожнее! – вскрикивает Гуань.

– Почему люди говорят «осторожнее», когда уже слишком поздно?

Я поднимаюсь.

– Пока еще не поздно. В следующий раз, может быть, ты не упадешь. Вот, держись за руку.

– Я в порядке. – Я вытягиваю ногу. – Видишь. Кости целы.

Мы продолжаем подъем. Каждые несколько секунд Гуань оглядывается на меня. Вскоре я нахожу пещеру. Я всматриваюсь, ищу признаки былой жизни, доисторической или недавно ушедшей.

– Скажи, Гуань, что стало с Ибанем и чанмяньцами?

– Я уже была мертва, – отвечает она по-китайски, – так что точно не знаю. Все, что мне известно, я знаю из сплетен, которые слышала уже в этой жизни. Кто ж знает, где правда? Жители из соседних деревень всегда сдабривали рассказ красочными подробностями, преувеличивая всё, что знали, и спуская эти небылицы вниз по склону, как вода стекает с крыши. В конце концов слухи превратились в историю о призраках, и по всей провинции распространилось мнение, что на Чанмяне лежит проклятие.

– И что это за история?

– Погоди, дай я дух переведу. – Она садится на плоский камень, пыхтя. – Якобы пришли маньчжурские солдаты и услышали, как чанмяньцы плачут в пещерах. Они приказали выйти, но никто не послушался. А ты бы вышла? Тогда маньчжуры собрали сухие ветки и кусты и разложили у входа в пещеры. Когда разгорелся огонь, из пещер вырвались крики, потом раздался громкий стон, а затем пещеры изрыгнули целое море черных летучих мышей. Небо заполонили летающие твари в таком диком количестве, будто над ущельем раскрыли темный зонт. Вся долина вспыхнула пламенем, потому что летучие мыши крыльями раздули огонь. Все было обнесено горящей стеной. Пара-тройка солдат ускакала на лошадях, а остальные не сумели спастись. Неделю спустя, когда в Чанмянь прибыл еще один отряд, маньчжуры не нашли ни живых, ни мертвых. Деревня была пуста, как и дом Торговца-призрака, никаких трупов. А в ущелье, куда ушли солдаты, не нашли ничего, кроме пепла и сотен каменных могильных плит…

Гуань встает.

– Пошли!

С этими словами она пускается в путь, а я тороплюсь за ней.

– Все местные погибли?

– Может, погибли, а может, и нет. Через месяц один путешественник ехал из Цзиньтяня через Чанмянь, и в деревне кипела жизнь. Собаки валялись в канаве, люди спорили, дети ковыляли, держась за материнские юбки, как будто жизнь там так и текла изо дня в день без перерыва. «Эй, – обратился путешественник к старосте деревни, – что случилось, когда солдаты вошли в Чанмянь?» Старик сморщился и переспросил: «Солдаты? Я не помню, чтобы сюда приходили солдаты». Тогда путешественник сказал: «А что вон с тем домом? Он весь почернел от огня!» Жители деревни пояснили: «Ах, это! В прошлом месяце Торговец-призрак вернулся и закатил пир. Один из цыплят-призраков, жарившихся на печи, взлетел на крышу и поджег карниз». Когда путешественник вернулся в Цзиньтянь, то вся округа твердила, что Чанмянь – это деревня призраков. Почему ты смеешься?

– Я думаю, Чанмянь – деревня лжецов. Они специально убедили всех, что они призраки. Меньше хлопот, чем прятаться в пещере всякий раз, как начнется война.

Гуань всплескивает руками.