Сто тайных чувств полностью

– Да-да! Ты моя верная подруга. – Она всхлипывает. – Из-за меня ты отправилась в мир инь, потому что я сказала тебе: «Конечно-конечно, Ибань последует за тобой туда». Но нет, он полетел на небеса, а тебя там нет… видишь, из-за меня вы потеряли друг друга. Вот почему я так счастлива, когда впервые встретила Саймона. Тогда я поняла… ах, наконец!

Я пячусь назад. В голове гудит.

– Гуань, в тот вечер, когда я привела к тебе Саймона, помнишь, ты разговаривала с его подругой Эльзой?

– Эльза?! А! Да-да! Элси! Милая девушка. Польская еврейка.

– Ты тогда сказала, что Саймон должен ее забыть. Ты это придумала? Она что-то другое сказала?

Гуань хмурится.

– Забыть? Она так сказала.

– С твоих слов.

– А! Я вспомнила! Она сказала «простить», а я решила, что это «проститься», ну, то есть забыть. Она хотела, чтобы Саймон ее простил. Она что-то такое натворила, из-за чего он чувствовал себя виноватым, считал, что она умерла по его вине. А она сказала, мол, моя ошибка, без проблем, не стоит беспокоиться. Что-то такое…

– То есть она не говорила ему подождать ее? Не говорила, что вернется?

– С чего ты взяла?

– Потому что я ее видела! Теми самыми тайными чувствами, о которых ты всегда говоришь. Она умоляла Саймона увидеть ее, понять, что она чувствует.

Гуань поцокала языком и положила мне руку на плечо.

– Либби-а, это не тайное чувство. Это твое сомнение. Твое беспокойство. Чушь! Ты увидела, как твоя собственная призрачная сущность молит Саймона: услышь меня, разгляди меня, полюби меня… Элси ничего такого не говорила. Две жизни назад ты была ее дочерью. С чего ей желать тебе несчастья? Нет! Она тебе помогает…

Я ошарашенно слушаю. Эльза была моей матерью? Правда это или нет, но я чувствую облегчение, кружится голова, сброшен ненужный груз обиды, а вместе с ним и куча мусора страхов и сомнений.

– Все это время ты думала, что она гоняется за тобой? М-м-м. Ты сама гонишься за собой! Саймон тоже знает это. – Она целует меня в щеку. – Сейчас я найду его, пусть он сам скажет.

Я смотрю, как она протискивается в пещеру.

– Гуань?

Она оборачивается.

– Обещай, что не потеряешься. Обещай, что вернешься.

– Да, обещаю! Конечно. – Она спускается дальше. – Не волнуйся.

Ее голос долетает до меня, глубокий и звучный.

– Я найду Саймона, скоро вернусь. Подожди нас…

Голос стихает. Я закутываюсь в термоодеяло и сижу, прислонившись к валуну, скрывающему вход в пещеру. Надеюсь, все будет нормально. Я осматриваю небо. По-прежнему серое. Снова будет дождь? И тут безрадостность и здравый смысл берут верх. Гуань загипнотизировала меня свой историей? Я начала верить в небылицы, как она? Как я позволила сестре спуститься в пещеру одной? Я вскакиваю, подбегаю к пещере и кричу:

– Гуань! Гуань! Черт побери! Гуань, отзовись!

Я рискую сделать несколько шагов вперед, ударяюсь головой о низкий потолок, ругаюсь, снова кричу. Через пару метров свет впереди сужается, потом и вовсе исчезает. Как будто мне на глаза накинули толстое одеяло. Я не паникую. Полжизни я проработала в темных комнатах, проявляя пленки. Но сейчас я не знаю границ тьмы. Темнота притягивает, словно магнит. Я хочу вернуться ко входу в пещеру, но полностью дезориентирована. Я зову Гуань. Голос становится хриплым, и я задыхаюсь. Из пещеры высосали весь воздух?

– Оливия?

Я с трудом сдерживаю радостный визг.

– Ты в порядке?

– О боже! Саймон! Это действительно ты? – Я начинаю всхлипывать.

– Ну а кто с тобой тут разговаривает?

Я смеюсь и плачу одновременно.

– Мало ли.

– Держись за руку.

Я шарю в воздухе, пока не касаюсь знакомых рук. Саймон притягивает меня к себе, и я обвиваю его руками за шею, прижимаюсь к груди, поглаживаю его позвоночник, убеждая себя, что он настоящий, из плоти и крови.

– Саймон, вчера я просто сбрендила. А потом ты вдруг не вернулся… Гуань уже успела тебе все рассказать?

– Нет, я еще не был дома.

Я напрягаюсь:

– О боже!

– Что случилось?

– Где Гуань? Не с тобой?

– Нет, я не знаю, где она.

– Но… она отправилась на поиски… в пещеру… Я ее звала-звала… нет, этого не может случиться! Она обещала, что не потеряется… обещала вернуться… – бормочу я, пока Саймон ведет меня наружу.

Мы, спотыкаясь, выходим из пещеры. Свет настолько яркий, что слепит меня. Я глажу Саймона по лицу, наполовину ожидая, что, когда снова прозрею, он будет Ибанем, а я окажусь в желтом платье, перепачканном кровью.

Гуань исчезла два месяца назад. Я не говорю «умерла», поскольку пока что не позволила себе признаться, что такое возможно.