Сто тайных чувств полностью

Спасибо налоговой службе США за то, что мы в итоге оказались у алтаря.

Мы жили вместе три года, два из них после окончания колледжа. В соответствии с нашей общей мечтой «изменить мир к лучшему» (причем субстантивно!) мы трудоустроились в сфере социальных услуг. Саймон стал консультантом в организации «Передышка», которая помогала проблемным подросткам с криминальным прошлым. Я принимала участие в программе «Еще один шанс» для беременных наркоманок. Зарабатывали мы мало, но после того, как увидели, сколько налогов удерживает налоговая служба из нашей ежемесячной зарплаты, подсчитали, сколько сэкономим, если подадим совместную декларацию: целых триста сорок шесть долларов в год!

Пока это несметное богатство маячило перед нашими глазами, мы обсуждали, правильно ли делает правительство, отдавая предпочтение супружеским парам, и пришли к выводу, что налоги были коварной формой принуждения. Но зачем выплачивать правительству триста сорок шесть долларов на закупку дополнительного оружия? Мы могли бы использовать эти деньги, чтобы купить новые стереодинамики. Насколько я помню, идея пожениться исходила от Саймона.

– Как считаешь, нам надо подавать совместную декларацию? – спросил он.

Свадьба состоялась недалеко от Рододендроновых садов в парке Золотые Ворота[37], месте, которое, как мы полагали, было одновременно бесплатным и романтичным, да еще и на свежем воздухе. Но в тот июньский день арктический бриз, принесший с собой туман, трепал нам одежду и волосы, так что на свадебных фотографиях и мы, и наши гости выглядели всклокоченными, как душевнобольные.

Пока священник благословлял нас, рядом нарисовался парковый служащий, который громко объявил: «Извините, ребята, но вам нужно разрешение на проведение подобных мероприятий». Мы поспешили обменяться клятвами, запаковали всю снедь для свадебного пикника и подарки и притащили их обратно в нашу тесную квартирку на улице Станьян-стрит.

Глазурь на испорченном свадебном торте потрескалась, а в качестве подарка нам не преподнесли ничего из практичных вещей, в которых мы отчаянно нуждались, чтобы заменить разношерстный набор простыней, полотенец и кухонной утвари. Большинство наших друзей остановили свой выбор на шуточных подарках. Мой бывший отчим Боб подарил нам хрустальную вазу. Родители Саймона вручили поднос из серебра с гравировкой.

Остальные члены моей семьи старались переплюнуть друг друга в поисках того «чего-то особенного», что наши будущие внуки унаследуют как семейные реликвии. От моей матери мы получили оригинальную металлическую скульптуру обнимающихся мужчины и женщины, произведение искусства, которое сделал своими руками Бхарат Сингх, ее очередной бойфренд. Мой брат Томми снабдил нас игровым аппаратом патинко[38], в который сам играл каждый раз, когда приезжал к нам. Кевин подарил нам ящик красного вина, который необходимо было выдержать пятьдесят лет. Но после нескольких внезапных вечеринок с друзьями у нас осталась великолепная коллекция пустых бутылок.

Как ни странно, Гуань подарила нам очень красивый подарок. Это была шкатулка из китайского палисандра с резной крышкой. Когда я подняла крышку, заиграла музыка. Внутри лежала упаковка чая.

– Пусть хорошие чувства длятся долго, – объяснила Гуань и многозначительно посмотрела на меня.

Первые семь лет нашей супружеской жизни мы с Саймоном соглашались по каждому вопросу, следующие семь лет, наоборот, скандалили по малейшему поводу. Причем мы не спорили, как они с Эльзой, по всяким важным вопросам, таким как нормы отправления правосудия, правовая защита интересов и реформа социального обеспечения. Мы грызлись по мелочам: будет ли еда вкуснее, если нагреть сковороду перед тем, как наливать в нее оливковое масло? Саймон считал, что да, я категорически не соглашалась. Мы не закатывали ужасных сцен, но часто ссорились, словно по привычке. В итоге враждебности в наших отношениях стало лишь чуть меньше, чем любви. Что касается надежд, мечтаний, тайных желаний, мы не могли говорить о них. Они были слишком расплывчатыми, слишком пугающими, слишком важными, а потому так и остались внутри нас, разрастаясь, как раковая опухоль, когда тело пожирает само себя.

Оглядываясь назад, я поражаюсь, как долго продлился наш брак. Меня удивляли чужие браки, например наших друзей, если они тянулись по привычке или из-за какой-то странной комбинации страха, перерастающего в надежду, а затем надежды, высвобождающей страх. Я никогда не думала, что наш брак хуже, чем у других. В некоторых отношениях я чувствовала, что наша семейная жизнь куда лучше, чем у большинства. Мы были красивой парой на званых обедах. Мы держали свое тело в форме, вели нормальную сексуальную жизнь. А еще нас объединял наш собственный бизнес, связи с общественностью, в основном для некоммерческих и медицинских организаций.