Сто тайных чувств полностью

В назначенный час Джордж открывает мне дверь, его взгляд слегка затуманен, поскольку он без очков, а редкие волосы стоят торчком, как в рекламе средств против статического электричества. Его только что повысили до менеджера в магазине «Ударные скидки» в Ист-Бэй. Когда он только-только устроился туда работать, Гуань неправильно поняла на слух название магазина и даже сейчас называет его «Удар по скидке». Я обнаруживаю сестру на кухне. Она срезает ножки черных грибов. Рис не промыт, креветки не очищены. Так что ужин будет через два часа. Я с досадой ставлю сумочку на стол с громким хлопком, но Гуань не обращает внимания на мое раздражение.

Она хлопает рукой по свободному стулу рядом:

– Либби-а, садись! Мне есть кое-что тебе сказать!

Однако она резала грибы еще целых полминуты, прежде чем сбросить бомбу.

– Я говорила с одним иньским человеком! – Гуань переходит на китайский, а я протяжно вздыхаю, давая понять, что не в настроении для подобных бесед. – С Лао Лу! Ты его тоже знала, но не в этой жизни. Лао Лу сказал, что ты должна остаться с Саймоном. Он твой иньюань, судьба, которая сводит любящих вместе!

– И с чего вдруг он моя судьба? – ворчу я.

– Потому что в прошлой, совместной жизни вместе ты любила кое-кого другого до Саймона, а потом Саймон посвятил тебе свою жизнь, чтобы ты и его полюбила.

Я чуть со стула не упала. Я никогда не рассказывала Гуань или кому-то еще о подлинной причине нашего разрыва. Просто говорила, мол, мы разошлись. А теперь Гуань так это сказала, будто весь мир, живые и мертвые, в курсе.

– Либби-а, ты должна верить! – Эту фразу она произносит уже по-английски. – Этот друг из иньского мира говорит, что Саймон не обманывает. Ты думаешь, что он тебя меньше любит, а ее больше, но зачем так думать? Зачем всегда сравнивать любовь? Любовь – это же не деньги!

– Да брось, Гуань! – Я прихожу в ярость, когда слышу, как она его защищает. – Ты понимаешь, как безумно звучат твои слова? Если бы кто-нибудь посторонний тебя услышал, то решил бы, что ты рехнулась! Если призраки действительно существуют, почему я никогда их не вижу? Ну же, скажи!

Теперь она разрезает спинки креветок, вытаскивая черные кишки, но оставляя панцири.

– Однажды ты видела, – спокойно говорит она. – Когда была маленькой!

– Да я притворилась! Призраки – плод воображения, а не порождение иньского мира.

– Не говори «призрак». Для них это вроде расистского слова. Только плохих людей можно называть призраками.

– Ой, а я и забыла. Даже мертвые стали политкорректными. Итак, как же выглядят эти твои обители иньского мира? Скажи мне. Сколько их сегодня здесь? Кто сидит в том кресле? Мао Цзэдун? Чжоу Эньлай?[43] Как насчет Вдовствующей императрицы[44]?

– Нет, их тут нет.

– Что ж, попроси их заглянуть на огонек. Скажи, что я хотела бы их увидеть. Хочу спросить, есть ли у них право давать консультации по вопросам брака.

Гуань расстилает на полу газеты, чтобы туда брызгал жир с плиты. Она кладет креветки на раскаленную сковороду, и кухня тут же наполняется ревом кипящего масла.

– Жители иньского мира, когда хотят приходить, вот тогда приходят. – Она перекрикивает шум. – Они никогда не говорят, когда именно, потому что относятся ко мне как к родственнице – являются без приглашения: «Сюрприз, вот и мы!» Но чаще всего на ужин, когда, может быть, одно-два блюда не слишком получились. Они говорят: «Ой! Этот морской окунь слишком жесткий, ты его передержала на одну минуту. И эти соленья недостаточно хрустящие, они же должны издавать звук, как когда идешь по снегу, тогда готовы, чтобы их кушать. А соус слишком сладкий, только иностранцам такой по вкусу…»

Бла-бла-бла. Это просто нелепо! Она точно описывает то, чем она, Джордж и члены его семьи постоянно занимаются, именно эти разговоры я нахожу чертовски скучными. Мне хочется смеяться и кричать одновременно, когда я слышу ее версию загробной жизни, похожую скорее на отзыв доморощенного ресторанного критика. Гуань высыпает блестящие креветки в миску.

– Большинство жителей иньского мира очень занятые, они много работают. Они хотят расслабиться и идут ко мне за хорошим разговором и потому, что я отличная кухарка. – Гуань выглядит самодовольной.

Я пытаюсь поймать сестру в ловушку ее же собственной логики, хромающей на обе ноги.

– Если ты такая прекрасная кухарка, то зачем они так часто приходят и критикуют твою готовку?

Гуань хмурится и оттопыривает нижнюю губу, словно бы такой вопрос могла задать только круглая идиотка.

– Они не критикуют! Это просто дружеская беседа, откровенная, как бывает у близких друзей. Они же не едят по-настоящему! Как им есть? Они же умерли! Они только притворяются, что едят. Но в любом случае бо́льшую часть времени они хвалят мою готовку, говорят, что им не посчастливилось пробовать такое вкусное блюдо. Ай-я, если бы они могли съесть мои блины с зеленым луком, то умерли бы от счастья. Но поздно. Они уже мертвые…

– Может, им с собой завернуть? – хмыкаю я.

Гуань замолкает, а потом смеется.