Сто тайных чувств полностью

Я украла соль у кухарки. Ее звали Эрмэй, Вторая сестрица, она была одной из дочерей в семье, где никак не рождались мальчики. Родные отдали ее в услужение миссионерам, чтобы не пришлось выдавать замуж и собирать деньги на приданое. У нас с Эрмэй был небольшой тайный бизнес. Я ей дала одно яйцо, в обмен она насыпала соли в мои ладони, сложенные лодочкой. А через неделю кухарка затребовала два яйца за то же количество соли! Эта девчонка умела торговаться.

Один раз доктор Хватит стал свидетелем нашего обмена. Я шла к переулку, где стирала белье, а когда обернулась, то он стоял у меня за спиной, тыча в горку белого порошка у меня в ладонях. Пришлось быстро что-то придумывать.

– Это для пятен.

Я не обманывала. Соль нужна была, чтобы отбелить скорлупу. Доктор Хватит нахмурился, не понимая мой китайский. Что делать? Я высыпала драгоценную соль в ведро с холодной водой. Он не сводил с меня глаз. Я вытащила какой-то предмет туалета из корзины с дамским бельем, бросила в воду и начала тереть.

– Видите? – произнесла я и подняла то, что так старательно терла.

Ой! Я держала трусики мисс Мышки, перепачканные менструальной кровью. Доктор Хватит… ой, видела бы ты его лицо! Стал краснее этих пятен. Когда он ушел, я чуть не заревела оттого, что зря потратила соль, но когда выловила трусики мисс Мышки, то увидела, что говорила правду. Все пятна крови исчезли. Вот это чудо!

С этого момента я могла брать столько соли, сколько угодно. Одна горсть для выведения пятен, вторая для яиц, так что не нужно было больше ходить к задней двери на поклон к Эрмэй, но время от времени я все-таки приносила ей яйцо.

Я клала известь, соль и яйца в глиняные банки. Их я получила от одноухого торговца по имени Цзэн. Одно яйцо за банку, которая была слишком дырявой для масла. У него всегда было много треснувших банок. Это наводило на мысль, что этот человек либо очень неуклюж, либо без ума от утиных яиц.

Позже я узнала, что он был без ума от меня! Это так! Его одно ухо, мой единственный глаз, его дырявые банки, мои вкусные яйца – может быть, поэтому он считал нас хорошей парой. Он не звал меня замуж, по крайней мере словами. Но я знала, что он так думает, потому что однажды он вручил мне целехонькую банку, без единой трещины. Когда я указала на этот промах, торговец взял камень, отколол осколок от горлышка и вернул мне. Вот так мне достались и банки, и ухаживания.

Через много недель известь и соль пробивались через скорлупу. Белки яиц становились зелеными, желтки чернели. Я знала, потому что иногда съедала одно яйцо, чтобы убедиться, что остальные можно облепить глиной. Хотя бы глину воровать не приходилось. В саду Торговца-призрака глины было очень много. Пока покрытые глиной яйца были еще влажными, я заворачивала их в бумагу, вырванную из брошюры под названием «Благая весть», затем совала яйца в небольшую сушильную печь, которую сама сложила из кирпичей. Кирпичи я не крала. Они выпали из стены и треснули. Щели я замазывала клейким соком ядовитого растения. Солнце могло пробиться сквозь щели, а вот насекомые увязали и не могли проползти и полакомиться моими яйцами. Через неделю, когда глина затвердевала, я снова складывала яйца в банку и закапывала их в северо-западном углу сада Торговца-призрака. Пока я была жива, я успела закопать десять рядов банок. Они могут быть всё еще там. Я уверена, что мы не съели их все. Я же так много спрятала…

Для меня есть утиные яйца – это слишком жирно. Это яйцо могло бы стать утенком. Утенок мог бы вырасти в утку. Утка могла бы накормить двадцать человек на Чертополоховой горе. А на Чертополоховой горе мы редко ели утку. Если бы я съела яйцо – а иногда я все-таки это делала, – передо мной маячили бы двадцать голодных людей. Так как же я могла чувствовать себя сытой?

Мне ужасно хотелось съесть яйцо, но меня, бедную девушку, у которой ничего не было, удовлетворяло, если я его сохраняла. Я была бережливой, но не жадной. Как я уже сказала, время от времени я давала яйцо Эрмэй, а еще Лао Лу. Лао Лу тоже сохранял свои утиные яйца. Он закапывал их под кроватью в сторожке, где спал, мечтая однажды попробовать. Он, как и я, жил в ожидании лучшего момента, чтобы съесть эти яйца. Мы не знали, что лучшее время позже окажется худшим.

По воскресеньям Почитатели Иисуса всегда устраивали праздничный завтрак. Это была традиция: долгая молитва, потом куриные яйца, толстые ломти соленой свинины, кукурузные лепешки, арбуз, ледяная вода из колодца и еще одна долгая молитва. Иностранцам нравилось есть вместе холодное и горячее, а это вредно для здоровья.