Сто тайных чувств полностью

Эти слова я хорошо помню, поскольку я гордилась. Еще она добавила, что отныне будет всегда мне верить.

И тут в комнату без стука ворвался Ибань. Он швырнул кожаный саквояж на пол. Мисс Баннер ахнула. Там лежали вещи для побега. Теперь ее секрет раскрыт. Вся моя подлость и доброта были напрасны.

– Я нашел его в павильоне, – сказал он. – Полагаю, он принадлежит вам. В нем ваша шляпа, а также несколько перчаток, ожерелье и женская расческа.

Ибань и мисс Баннер долго смотрели друг на друга. Наконец он произнес:

– К счастью для вас, генерал забыл взять его с собой.

Так он дал понять, что тоже будет хранить ее позорную тайну.

Всю ту неделю за работой я не переставала спрашивать себя: почему Ибань спас мисс Баннер от бесчестья? Она никогда не была его подругой, только моей. Я вспомнила тот случай, когда вытащила мисс Баннер из реки. Когда вы спасаете жизнь человека, этот человек становится частью вас. Почему так? А потом я вспомнила, что у нас с Ибанем одинаковое одинокое сердце. Мы оба хотели, чтобы кто-то принадлежал нам.

Вскоре Ибань и мисс Баннер стали проводить вместе долгие часы. В основном они говорили по-английски, так что мне пришлось спросить мисс Баннер, о чем шла речь. О, сказала она мне, ничего важного, просто всякие пустяки: их жизнь в Америке, их жизнь в Китае, что отличалось, где было лучше.

Я ревновала, памятуя, что мы с ней никогда не говорили об этих «не очень важных» вещах.

– И где же лучше? – спросила я.

Она нахмурилась и задумалась. Я догадалась, что она пыталась решить, какую из многих примет китайской жизни, которые она любила, следует упомянуть в первую очередь.

– Китайцы более вежливы, – сказала она, а потом еще немного подумала. – Не такие жадные.

Я ждала продолжения, не сомневаясь, что она сейчас скажет, что Китай красивее, наше мышление более правильное, а народ более утонченный. Но она не сказала ничего из этого.

– А что в Америке лучше?

– Комфорт и чистота, магазины и школы, тротуары и дороги, дома и кровати, конфеты и пирожные, игры и игрушки, чаепития и дни рождения, большие громкие парады, прекрасные пикники на траве, гребля на лодке, цветы на шляпках, красивые платья, книги и письма друзьям…

Она продолжала и продолжала, пока мне не начало казаться, будто я уменьшилась в размерах, став грязной, уродливой, немой и нищей. Меня часто не устраивало мое положение. Но сейчас впервые мне не понравилась я сама. Меня тошнило от зависти – не к американским вещам, которые она упомянула, а к тому, что она могла поведать Ибаню, чего ей не хватало, и он разделял ее желания. Ибань принадлежал ей так, как я не буду никогда.

– Мисс Баннер, у вас чувства к Ибаню Джонсону? – спросила я.

– Чувства? Наверное. Но как к другу, хотя он мне и не такой хороший друг, как ты. Ох! Но не такие чувства, как между мужчиной и женщиной. Нет-нет-нет! В конце концов, он ведь китаец, ну, не совсем китаец, наполовину, но женщинам нельзя… я хочу сказать, что такая романтическая дружба непозволительна!

Я улыбнулась, отогнав все свои тревоги. А потом она вдруг без причины начала критиковать Ибаня Джонсона.

– Должна признаться, он слишком серьезен! Никакого чувства юмора! Очень мрачно смотрит в будущее. Китай в опасности, говорит он, даже в Чанмяне будет опасно. Когда я пытаюсь его развеселить, чуток поддразнить, он даже не улыбается.

Остаток дня она полоскала его так и сяк, упоминая все крошечные недостатки и то, как она бы их исправила. Мисс Баннер так усиленно жаловалась на Ибаня, что я поняла: он нравится ей куда сильнее, чем она говорит. И не как друг.

На следующей неделе я наблюдала, как они сидят рядышком во дворе. Ибань учился смеяться. Я слышала взволнованные голоса флирта между парнем и девушкой. Я поняла, что в сердце мисс Баннер растет чувство, поскольку пришлось задать очень много вопросов, чтобы выяснить, что же это за чувство. Я скажу тебе кое-что, Либби-а. Между мисс Баннер и Ибанем зародилась любовь, такая огромная и незыблемая, как небо. Она сама мне призналась в этом. Она сказала: «Я знала много разновидностей любви в своей жизни, но такой – никогда. С мамой и братьями была трагическая любовь, когда у тебя свербит от недоумения сердце, ведь ты могла что-то иметь, но не получила этого. С отцом была любовь неопределенная. Я его любила, но не знаю, любил ли он меня. С возлюбленными была любовь эгоистичная. Они давали мне ровно столько, сколько хотели получить взамен. Теперь я довольна, – добавила мисс Баннер. – С Ибанем я чувствую, что люблю и любима. Люблю всем сердцем, свободно, ничего не ожидая взамен, но получая больше, чем достаточно. Я уподобилась падающей звезде, которая наконец нашла свое место рядом с другой звездой в красивом созвездии, где мы вместе будем вечно сиять с небес».