Сто тайных чувств полностью

Пока я ковыряю вилкой лазанью, Гуань весело щебечет, отвлекшись от горя на воспоминания о воображаемом прошлом.

Последний раз, когда я видела Цзэна до того, как он стал Джорджи… когда же это было… Ах да! За день до моей смерти. Цзэн принес мне небольшой мешочек с сушеным ячменем и плохие новости. Когда я вручила ему чистую одежду, он взамен не оставил мне ничего постирать. Я стояла возле своих дымящихся котлов и кипятила белье.

– Больше не нужно беспокоиться о чистоте одежды, – сказал он, глядя на горы, а не на меня.

Я тогда подумала, мол, Цзэн так намекает, что ухаживаниям конец, но тут он объявил:

– Небесный Царь умер.

Васа! Это было как гром среди ясного неба.

– Как такое могло случиться?! Небесный Царь не может умереть, он бессмертен!

– Уже нет, – покачал головой Цзэн.

– Кто его убил?

– По слухам, сам себя лишил жизни.

Эта новость была еще более шокирующей, чем первая. Небесный Царь не одобрял самоубийства. А теперь он убил себя? То есть признал, что никакой он не младший брат Иисуса? Как хакка мог так опозорить свой народ? Я посмотрела на Цзэна, на его мрачное лицо, и догадалась, что он испытывает те же чувства. Он тоже был хакка. Я думала о случившемся, вытаскивая из воды тяжелую, мокрую одежду.

– По крайней мере, бои теперь закончатся, – сказала я. – Реки снова будут полны лодок.

Именно тогда Цзэн сообщил мне третью новость, даже хуже, чем две другие.

– Реки уже полны, но не лодок, а крови… – пробормотал он.

Когда кто-то произносит такие слова, нельзя просто промямлить «ну, понятно». Мне пришлось вытягивать из него остальное, словно бы я выпрашивала плошку риса по зернышку зараз. Он был так скуп на слова. Но постепенно я узнала вот что.

Десять лет назад Небесный Царь послал с гор на побережье волну смерти. Пролилась кровь, погибли миллионы. Теперь волна возвращалась. В портовых городах маньчжуры вырезали всех Почитателей Господа. Они продвигались в глубь страны, сжигая дома, оскверняя могилы, разрушая одновременно небо и землю.

– Убивают всех подряд, – сказал мне Цзэн. – Никого не щадят. Даже младенцев.

При этих словах перед моим мысленным взором возникла толпа плачущих младенцев.

– Когда они доберутся до нашей провинции? – прошептала я. – В следующем месяце?

– О нет! Гонец добрался до нашей деревни, опережая смерть всего на несколько шагов.

– Ай-я! Две недели? Одна? Сколько?

– Завтра солдаты разрушат Цзиньтянь, послезавтра – Чанмянь.

Все чувства вытекли из моего тела. Я уже видела перед собой солдат, марширующих по дороге. Пока я представляла мечи, с которых капает кровь, Цзэн предложил мне выйти за него замуж.

Ну, он, конечно, не так выразился, а грубовато сообщил:

– Слышь, Нунуму, сегодня вечером я иду в горы, чтобы спрятаться в пещерах. Ты хочешь пойти со мной или нет?

Тебе такое предложение может показаться неуклюжим, не таким романтичным. Но если кто-то предлагает спасти тебе жизнь, разве это не то же самое, что пойти в церковь в белом платье и сказать «да»? Если бы моя ситуация была иной, я бы тут же согласилась. Но у меня в голове не было места для размышлений о замужестве, я переживала, что будет с мисс Баннер, Лао Лу, Ибанем, и даже про Почитателей Господа волновалась, что с ними случится, с этими белолицыми пастором и миссис Аминь, мисс Мышкой и доктором Хватит.

Как странно, подумала я. Какое мне дело до того, что с ними будет? У нас нет ничего общего – ни языка, ни идей, ни одинаковых чувств к земле и небу. Но я понимала, что их намерения искренние, может, какие-то из них изначально плохи, а потому приводят к плачевным результатам. Но все они очень стараются. Когда ты знаешь такое о человеке, как у тебя может не быть с ним хоть чего-то общего?

Цзэн прервал мои размышления:

– Ты идешь или нет?

– Мне нужно время подумать, – ответила я. – Я не так быстро думаю, как ты.

– А что тут думать? Ты хочешь жить или умереть? Не трать слишком много времени на раздумья, а не то поверишь, что у тебя больше вариантов, чем на самом деле. И тогда твой разум придет в замешательство.

Он подошел к скамейке у стены и улегся, подложив руки под голову.

Я отжала мокрую одежду. Цзэн прав. Я была сбита с толку. Где-то в глубине души я думала: Цзэн – хороший парень. До конца жизни у меня может не быть другого такого шанса, особенно если я скоро умру.

Потом я нырнула в другой уголок своего разума: если я пойду с ним, то у меня больше не будет ни собственных вопросов, ни собственных ответов. Я больше не смогу спрашивать себя, верная ли я подруга. Должна ли я помочь мисс Баннер? А как же Почитатели Господа? Этих вопросов не останется. Цзэн будет решать, что должно меня волновать, а что нет. Так все устроено между мужчиной и женщиной.