Сто тайных чувств полностью

Она зажала рот рукой. В то время я не знала, что призраки должны бояться веток персикового дерева. Позже, конечно, оказалось, что это просто суеверие. С тех пор я спрашивала у многих призраков, но все смеялись в ответ: «Мы должны бояться веток персикового дерева?! Ничего подобного!» В любом случае, как я уже говорила, мой мочевой пузырь готов был лопнуть. Я в отчаянии подпрыгивала, с трудом сдерживаясь.

– Большая Ма, – произнесла я, на этот раз более вежливо, – мне нужно к свинкам!

Рядом с загоном была небольшая яма, через которую перебросили деревянные доски, чтобы не свалиться, если пошел по нужде. Это было до того, как наша деревня после перевоспитания перешла на коллективную выгребную яму. Недостаточно было отдавать свой разум, тело и кровь на общее благо – теперь надо было еще дерьмо жертвовать, как американские налоги!

Но Большая Ма не выпустила меня по нужде, а вместо этого подскочила ко мне и плюнула в лицо. Это еще одно суеверие о призраках: плюнь на них, и они исчезнут. Вот только я никуда не делась. Я обмочила штаны, теплая струя стекла по ногам, образовав лужу на полу.

Я думала, что Большая Ма мне врежет, а вместо этого она сказала:

– Смотри, она описалась!

Ду Юнь промямлила:

– Как такое может быть? Призраки не писают.

– Ну, глаза-то разуй, дубина. Она писает!

– Так она призрак или нет?

Они продолжали спорить о цвете, запахе, размере моей лужи. Наконец они решили предложить мне немного поесть. Решили, что если я призрак, то возьму подношение и уйду. А если я маленькая девочка, то перестану канючить и засну, что я и сделала после того, как съела маленький кусочек засохшего рисового шарика. Я спала, и мне снилось, что все произошедшее – один долгий сон.

Проснувшись на следующее утро, я снова сказала Большой Ма, что мне приснился кошмар.

– Ты еще спишь, – откликнулась она. – А теперь подымайся. Мы ведем тебя к человеку, который разбудит тебя от этого сна.

Мы отправились в деревню под названием Возвращение Утки в шести ли[62] к югу от Чанмяня. В этой деревне жила слепая женщина по имени Третья Тетушка. На самом деле никакая она мне не тетушка. Да и вообще никому не тетушка. Это было просто прозвище. Ее так называли, чтобы не произносить «говорящая с привидениями». В юности она прославилась на всю округу благодаря этой своей способности. Христианский миссионер обратил ее в свою веру, и она перестала разговаривать с призраками, кроме Святого Духа. Когда она состарилась, Народно-освободительная армия Китая наставила ее на путь истинный, и Третья Тетушка отреклась от Святого Духа. С возрастом она подзабыла, что ее перевоспитали, и теперь уже совсем состарилась и не помнила ничьих наставлений.

Когда мы вошли в ее комнату, Третья Тетушка сидела на табурете посреди пола. Большая Ма подтолкнула меня вперед.

– Что не так с девочкой? – спросила Ду Юнь жалобным голосом.

Третья Тетушка сжала мои ладони в своих грубых руках. У нее были глаза цвета неба в облаках. В комнате стало тихо, слышен был только звук моего дыхания. Наконец Третья Тетушка заявила:

– В нее вселился дух.

Большая Ма и Ду Юнь ахнули, а я принялась скакать и молотить ногами, пытаясь изгнать демона.

– И что нам делать?

Третья Тетушка изрекла:

– А ничего не делать. Девочка, которая раньше жила в этом теле, не хочет возвращаться. Девочка, которая сейчас живет тут, не может покинуть тело, пока не найдет свое.

Тут я увидела Пампушку, которая таращилась на меня в окно из дальнего конца комнаты. Я ткнула пальцем и заверещала:

– Вот же она! Смотрите!

И тут я увидела, что она показывает на меня, а ее сморщенный рот произносит мои слова, и поняла, что смотрю на свое собственное отражение.

По дороге домой Большая Ма и Ду Юнь спорили, говоря вещи, которые маленькая девочка никогда не должна слышать.

– Мы должны похоронить ее, закопать в землю, где ей и место, – говорила Большая Ма.

– Нет, нет, – простонала Ду Юнь. – Она вернется призраком, только еще и разозлится и прихватит нас с собой.

Тогда Большая Ма сказала:

– Не говори, что она призрак! Мы не можем привести домой призрака. Даже если она… короче, нам надо встать на путь исправления!

– Но когда люди видят эту девочку, они слышат голос другой девочки…

К тому времени, как мы добрались до Чанмяня, Большая Ма и Ду Юнь решили, что они будут притворяться, что со мной все в порядке. Люди частенько так относятся ко многим вещам в жизни. Неправильное становится правильным. Правильное осталось. Если кто-то высказывал подозрение, что перед ним призрак, Большая Ма твердо заявляла: «Товарищ, вы ошибаетесь. В призраков верят только реакционеры!»

На похоронах Пампушки я смотрела на свое тело в гробу. Я оплакивала свою подругу, я оплакивала себя. Остальные скорбящие все еще не могли понять, кто же погиб. Они плакали и звали меня по имени. А когда Большая Ма поправила их, они снова заплакали и стали звать Пампушку по имени. Тут уж разрыдалась Ду Юнь.