- После этого случая вы виделись с подсудимым?
- Нет.
- Судя по медицинскому заключению, вы, мисс Паркер, были беременны, но случился выкидыш. Так ли это?
- Да.
- А кто отец ребёнка?
- Алекс Колдман, - ответила я без колебаний, чем немало удивила судью и добрую половину слушателей заседания.
- Вы состояли с подсудимым в любовных отношениях?
- Нет. Вы слышали о "стокгольмском синдроме"?
- Конечно.
- Так вот. Стокгольмский синдром - вот как можно назвать моё поведение.
- Хм. Спасибо, мисс Паркер. Можете занять своё место.
Поддерживаемая Шейлой я села на своё место. Каждая клеточка моего тела дрожала от волнения и страха, лоб вспотел, ноги подкашивались. Весь остаток судебного слушания я не сводила глаз с Алекса. Парень смотрел в одну точку и, казалось, ничего не замечал вокруг себя. Живот скрутило, сердце сделало сальто. Что с ним сделали эти уроды! Почему он такой худой?
Надо дать адвокату должное: он сделал всё, что мог, чтобы доказать невменяемость Алекса. О, Боже, помоги ему! Я больше никогда ничего у тебя не попрошу, только спаси Алекса!
Ну вот судебное заседание подошло к концу. Читали приговор: "Александр Колдман..." Внезапно мне стало плохо: голова закружилась, перед глазами заплясали разноцветные круги, грудь стеснило. Я схватилась руками за воротник платья и всхлипнула. Шейла с беспокойством посмотрела на меня. В её тёмных глазах было столько нежности и заботы... Я перевела взгляд на Алекса. Парень был бледен, как смерть, и в упор смотрел на меня. "Алекс..." - позвала я и упала в обморок на руки подруги.
***
Я вновь очнулась в больнице, в окружении врачей в белых халатах. Тошнило от запаха лекарств и дезинфекцирующих средств, яркий свет ламп ослеплял.
- Мисс Паркер? Вы меня слышите?
- Да.
- Сколько пальцев я показываю?
Я медленно повернула голову и посмотрела на доктора. Он показывал мне свои четыре толстых пальца, а другой рукой постоянно поправлял очки в роговой оправе.
- Четыре.
- Хорошо. Как себя чувствуете?
- Тошнит.
- Это понятно. Долгое пребывание в тёмном помещении, плохая пища, побои и выкидыш ослабили вас, сделали восприимчивой к любой инфекции. Так что берегитесь.
- Ладно. Что с Алексом? Его посадили? - Мой голос дрогнул, на глаза навернулись слёзы. Нет, надо думать только о хорошем. Оптимисты живут дольше, чем пессимисты.
- Мистера Колдмана отправили на трёхмесячное лечение в психологическую клинику. А потом он будет отбывать срок в колонии строго режима.
- Сколько?
- Простите?
- Сколько лет?
- Восемь.
Силы разом покинули меня. Последняя надежда рухнула. Больше никогда не увижу Алекса, не обниму его, не почувствую его прикосновений и страстных поцелуев. Жизнь кончена.
- Мисс Паркер, к вам проситься ваша подруга. Впустить?
- Конечно.
В дверь палаты протиснулась Шейла. Она немного успокоилась, но всё равно выглядела неважно. Подруга многозначительно посмотрела на докторов, словно прося их выйти, а потом села на стул с высокой спинкой возле моей койки. Врачи поняли намёк и освободили палату. Шейла вздохнула с облегчением и ласково улыбнулась мне.
- С тобой всё хорошо?
- Что было? - спросила я хриплым голосом.
- Ты резко побледнела, схватилась за воротник платья, начала всхлипывать и задыхаться, а потом упала в обморок, всполошив всех в зале суда.
- А что Алекс?
- Он кричал, просил освободить его... Это было что-то. Конвой еле удержал его. Оказывается, у Алекса неплохие бойцовские навыки.
Шейла усмехнулась и взяла меня за руку. Её пальцы всё так же дрожали. Моя подруга столько пережила из-за меня! Я не удивлюсь, если она поседеет раньше времени от страха и постоянного беспокойства. Я сжала её пальцы и слабо улыбнулась.
- Расскажи ещё.
- Про Алекса? Ну, он звал тебя по имени, просил вызвать 911. Ты бы видела его в эту минуту... Он любит тебя, Мел. Это сразу было видно. В его глазах, жестах и голосе было столько боли, любви и страданий, что... - Девушка запнулась и покраснела, словно маков цвет. - Я заплакала. Я смотрела на него и плакала.
Моё сердце остановилось на мгновение, а потом стало в два раза быстрее стучать в груди, пробивая грудную клетку. Алекс любит меня! Мы никогда не признавались друг другу в любви. Никогда. Возможно, он хотел рассказать о своих чувствах раньше, но не смог. Ах, почему я не призналась первая! Разве это так трудно! Теперь я вечно буду корить себя за это!
Я повернула голову в сторону и заплакала. Сердце разрывалось от боли и тоски. Это мне напомнило похороны Чарли. Тогда я испытывала те же самые чувства: одиночество, тоска по любимому человеку, которого больше никогда не увижу, печаль, горечь, разочарование, желание вернуть время вспять и спасти того, кто так дорог.
И тут меня осенила идея. Она была настолько безумной, что нормальному человеку даже не пришла бы в голову. Но я была так убита горем, что не могла думать ни о чём другом, кроме как о спасении любимого. Поднявшись, я схватила Шейлу за руку и сильно сжала. В глазах подруги я прочитала ужас. Наверно, я в эту минуту выглядела как сумасшедшая: горящие глаза, растрёпанные волосы, глупая улыбка на лице.
- Мел, с тобой всё хорошо?
- Мы спасем его.
- Алекса?
