Многие приятельницы принцессы Пармской, с которыми герцогиня Германтская годами здоровалась самым что ни на есть подобающим образом и ограничивалась тем, что завозила им свою карту, но никогда не приглашала их к себе и не появлялась у них на приемах, по секрету жаловались ее высочеству, а та, если герцог Германтский навещал ее один, без жены, позволяла себе замечания на этот счет. Но хитрый вельможа, хоть и был герцогине скверным мужем, то и дело ей изменявшим, но во всем, что касалось жизнедеятельности ее салона (и остроумия Орианы, главного украшения этого салона), всегда держал сторону жены; он отвечал: «А разве жена с ней знакома? Ах вот как, тогда и впрямь, ей следовало бы… Но правду вам сказать, ваше высочество, Ориана очень не любит женских разговоров. Она царит среди высших умов, а я у нее не столько муж, сколько доверенный слуга. Ей скучно с женщинами, не считая очень немногих, наделенных блестящим умом. Ну вы-то, ваше высочество, со всей вашей тонкостью, не станете утверждать, что маркиза де Сувре умна. Конечно, я понимаю, ваше высочество принимает ее по доброте душевной. И потом, вы с ней знакомы. Вы мне скажете, что Ориана с ней встречалась, но уверяю вас, не так уж часто. И потом, признаюсь вашему высочеству, отчасти в этом виноват я сам. Моя жена очень утомлена, а она так любит оказывать любезности людям, что, если я не стану ее ограничивать, ее жизнь превратится в сплошные визиты. Да вот хотя бы вчера вечером у нее была температура, но она боялась огорчить герцогиню Бурбонскую, если к ней не поедет. Мне пришлось показать зубы, я просто запретил запрягать лошадей. Знаете, сударыня, я бы даже предпочел не передавать Ориане, что вы говорили со мной о маркизе де Сувре. Ориана так любит ваше высочество, что тут же бросится приглашать маркизу де Сувре, и у нее окажется визитом больше, да вдобавок нам придется вступить в отношения с ее сестрой, с мужем которой я хорошо знаком. Пожалуй, я, с позволения вашего высочества, вообще ничего не скажу Ориане. Этим мы ее избавим от лишнего утомления и лишней суеты. И уверяю вас, от госпожи де Сувре не убудет. Она вхожа повсюду, в самые блестящие дома. А мы даже и не принимаем, в сущности, так, устраиваем немноголюдные обеды. Госпоже де Сувре было бы смертельно скучно». Принцесса Пармская простодушно верила, что герцог не передаст ее просьбу герцогине, и, огорчаясь, что не смогла получить для маркизы де Сувре вожделенного приглашения, чувствовала себя тем не менее польщенной, что сама она принята в столь недоступном салоне. Хотя, разумеется, эта честь была чревата некоторыми беспокойствами. Так, всякий раз, приглашая к себе герцогиню Германтскую, она мучительно ломала себе голову, как бы не пригласить одновременно с ней особу, которая ей неугодна и из-за которой герцогиня не захочет больше к ней ездить.
