Русская культура — плохая, это, кажется, давно говорят. Толстой с Пушкиным — империалисты. Почему Пушкин — империалист? Он написал стихотворение, славящее Российскую империю. Памятники Пушкину на Украине снесли. Надо бы и памятники Данте снести во Флоренции — поскольку Данте славит Священную Римскую империю. Может быть, еще и снесут. Люди возбудились. Стреляют, убивают. Одни убивают украинцев, другие русских. Зачем убивать украинцев? Они нас предали. Неужели вот именно украинцы нас предали? Телевизионные комментаторы уверяют, что именно украинцы предали. Неужели это украинцы приватизировали завод «Азовсталь»? Неужто украинцы разворовали российскую оборонную промышленность? Нет времени рассуждать! Вперед, на Киев! Вперед, на Москву! И кричат, кричат. Все орут, все митингуют, у всех имеются коротенькие убеждения. Надоело. Сколько можно кричать!
Но ведь должен быть какой-то выгодополучатель от всего этого безобразия, думал Рихтер. Не бывает ведь так в истории, чтобы от Тридцатилетней, Столетней и Семилетней войны не образовался класс выгодополучателей?
Все западные деньги шли — исключительно — ангажированному классу менеджеров, сформированному из полиэтнического населения южнорусских городов. Эти менеджеры не представляли украинскую нацию и судьбой нации не интересовались. Менеджеры говорили не на украинском, но на русском языке просто потому, что в Харькове, Донецке, Мариуполе, Днепре, Херсоне, Одессе и т. п. городах говорят только по-русски. Менеджеров, обитателей южнорусских городов, которые уже старались играть на интернациональных площадках, в определенный момент провозгласили «украинцами», но с тем же успехом могли назвать их поляками, венграми, марсианами. Они были и не «украинцами», и не «русскими», и не «марсианами» — они были менеджерами. И они давно играли на интернациональной бирже. Менеджеры из южнорусских городов присвоили себе звание «украинцев» и говорили с планетой от лица «украинской нации», но в реальности они презирали этнических украинских крестьян. От лица «украинцев» было удобно говорить в настоящий момент, акции Украины котировались, вчера еще очень дешевые, сегодня эти акции выгодно было покупать. Но поскольку задачи войны куда масштабнее (с точки зрения менеджмента), нежели защита этноса, то неизбежно настанет момент, когда акции надо продавать. И лучше всего продавать акции на пике стоимости. Этнических украинцев отправляли на убой, и точно так же московские менеджеры, обитатели внутреннего кольца столицы, презирали убогое российское население: презирали и русских, и мордву, и марийцев, и бурятов. «Русская нация» убивала «украинскую нацию», так объясняли ситуацию налогоплательщику; но в реальности тягловый народ (собственно, «нацию») в обеих странах использовали как одноразовую салфетку, и при этом с трибун говорили от имени оскорбленного «народа». Менеджмент планеты давно не интересуется фольклором, иначе индейцы чероки и уроженцы Ямайки получили бы исключительные возможности в Америке. Менеджмент живет интересами менеджмента, и только ими.
Досадно, что попутно приходят новости о погибших: вот, газета «Вашингтон Пост» написала, что на Украине уже семьдесят тысяч человек потеряли одну или больше конечностей. Неприятные данные. Семьдесят тысяч человек — и все одноногие и однорукие. Это население среднего европейского города, скажем, города Бамберга. Или половина населения Оксфорда. Вот, допустим, приезжаешь в Оксфорд, а там каждый второй одноногий. Как к данному факту относиться? В общем, думает налогоплательщик, это не мы их послали сражаться, мы им просто дали оружие. Очень много оружия. Без нашего оружия они бы сражаться не стали, потому что не смогли бы. Мы их воодушевили на бой. В какой-то степени мы несем ответственность или никакой ответственности не несем? Тонкий вопрос, непростой вопрос.
И еще сложнее выглядит данная тема, если поинтересоваться: а почему же так много безногих и безруких? Должно быть некое объяснение. И объяснение есть: дело в том, что в украинской армии критично мало жгутов для перетягивания конечностей (так называемых «турникетов») и крайне плохо налажена медицинская эвакуация. Незначительное ранение в руку или ногу грозит смертью от кровопотери или потерей конечности, если поврежденная конечность не была перетянута турникетом и раненый не был вывезен в госпиталь в течение пяти часов. Но «среднее» время вывоза раненых декларировано как двенадцать часов, а турникеты закупают в Китае. В Китае турникеты закупают через нелицензированных посредников (в целях экономии), и турникеты эти настолько плохие, что рвутся стремительно. Раненые конечности практически всегда ампутируют — по той банальной причине, что на те сотни миллиардов долларов, что были дотированы Украине, не было возможности купить жгуты для перетягивания раненой руки и ноги. И, возможно, этот гражданин сумел бы разглядеть связь между фактом вливания денег в Украину и количеством смертей. И он спросил бы себя: если мы хотим спасти жителей Украины, то, возможно, их следует действительно спасать?
