– Именно так. И здесь нам поможет вторая история. Манчестер в десятом веке был основан на месте древнего кельтского поселения. Сначала там жило кельтское племя Бригантов, потом на землю пришли бритты, потом римляне, потом норманы. Ох и досталось нашей бедной Англии в те времена. Точнее, само поселение было там и раньше, но как город с таким названием он упоминается в хрониках только с десятого века. Крупный ремесленный город, по торговцу чуть не на каждый квадратный метр. Многим это так надоедало, что люди семьями переезжали в Саффолк Грин. Тогда, конечно, у него еще даже названия не было. А тут важно упомянуть и третью историю. Она восходит уже к мифам. Всего у кельтов насчитывается около четырехсот божеств, ну и самыми главными у них исконно считались боги плодородия, изобилия. Согласно мифу, считается, что Саффолк Грин основал Огмий. Кто-то говорит, что это воплощение Геракла, но у кельтов он был божеством красноречия и эрудиции. Огмий заложил первый камень и постановил, что род того, кто ступит на эту землю и начнет возводить город из этого камня, станет родом талантливых поэтов и рассказчиков. Если связать все три истории воедино, то из этого получается что-то очень даже похожее на правду. Хотя как историк я должен продвигать вторую версию.
– Вау! – только и смогла ответить Лора. Еще через пару секунд она добавила: – Интересно, были ли это предки Остера?
– Об этом не расскажу, но ты не первая, кому в голову пришла такая мысль.
Когда они дошли до предпоследнего зала, который был больше остальных и хранил экспонаты от времен Анны Стюарт до королевы Виктории, Лора решила достать телефон и сделала несколько фотографий для Ханны, ведь у окна находилась огромная вешалка с различными костюмами. Тут были и рыцарские латы, и средневековые мужские платья, и очень много нарядов, сделанных в стиле Анны Болейн. Конечно, ее кинематографической версии.
– Ничего себе!
Вдруг из-за вешалки показался Ракеш.
– Да-да. Это моя жена придумала. Сказала, что молодежь нужно чем-то развлекать. Так что у меня и фотоаппарат есть, и принтер. Печатаю фото в музейной обстановке. У нас их даже в магнитик можно вставить. Так что имейте в виду.
– С ума сойти! Обалденная идея. Как жаль, что мы торопимся. – Ракеш удивился: по гостям нельзя было сказать, что они спешат. – Вашему выбору позавидует любой прокат костюмов.
– Знаешь, что у нас обычно творится на Хеллоуин? Поэтому последние годы этот зал закрыт для посещений. Дети буквально крали костюмы. Хорошо, что они бутафорские.
Лора оставила костюмы и осмотрелась: в правой части зала висел портрет Остера.
– Расскажешь? Может, тебе известно о нем что-то особенное?
Ракеш закивал и улыбнулся так, будто ждал этого момента всю жизнь.
– Подойдите сюда. На витрине слева нет ничего примечательного. Пара первых изданий Остера, а еще газета с его рассказами. Может быть, вы не знали, но он начинал именно с малой прозы. Писал рассказы, пытался пробиться в любые газеты: местные, лондонские… Публиковался сначала под псведонимами, причем каждый раз под разными. Любил повеселить этим народ. Потом перешел на псевдонимы типа Улар Паест. Потом его нашел издатель и попросил больше не заниматься ерундой. Тогда Остер взялся за крупную прозу.
А вот здесь центр нашей остеровской коллекции. Эскизы иллюстраций к «Озерной истории». Их рисовал некий М. Л. Ричардсон, молодой художник, который познакомился с Остером как раз тогда, когда писатель заканчивал роман. Тот предложил нарисовать иллюстрации, и Остер, хотя еще не был уверен, что книгу издадут, согласился. Как вы знаете, впоследствии роман был издан без каких-либо иллюстраций. Мы даже сканировать их не разрешаем. Ричардсон вскоре погиб на Бурбонской войне.
– Постойте-ка, это точно иллюстрации к «Озерной истории»? – На набросках, выполненных углем, со временем пожелтевших, но все равно четких, была изображена пара влюбленных. На первом наброске молодой человек держал отвернувшуюся девушку за руку. На втором – они лежали в обнимку у подножия дерева. На третьем девушка стояла спиной и плакала, а юноша смотрел на нее с сочувствием. На четвертом они будто следили за кем-то, высунувшись из-за угла. Пятая иллюстрация была обрывочной: на ней была изображена девушка, а также образ человека постарше. Его лицо, испещренное морщинами, выражало недовольство. – Иллюстрации словно совершенно не отражают персонажей Остера. Ты уверен?
– А-а-а. Я понял. Клонишь к тому, что у Остера почти не было любовной линии?
– Верно. У него все про семейную вражду, соседские войны и вопросы морали. Там была свадьба Мэри и Освальда, но несла она, скорее, обличительный характер. Автор ввел ее для того, чтобы показать, как персонажи отнесутся к такому, как бы сказать, пиру во время чумы.
– Одну минуту. Я сейчас, – сказал Ракеш и оставил Лору и Стивена в зале.
– Занятненько. Ставлю на то, что это наброски к какой-то другой истории Остера.
– Ты же знаешь, что Остер не трогал любовные линии. Он предпочитал драму, битву поколений…
