Я почти бежал на звук реки, чтобы можно было хоть как-то промыть рану, так как только черту известно, переносчиком чего могло быть это растение. Хм, интересно, а демоны тут существуют? Впрочем, если есть персонажи фольклора, вроде ведьм или хозяина леса, то почему бы и примитивным, на их фоне, демонам и бесам не быть?
Среди множества деревьев, в некоторых местах стоящих сплошным забором, показалась река. Я ускорил шаг. Деревья резко закончились, открывая вид на текучую воду, которая в некоторых местах сильно ускорялась, а в других была спокойна, как гладь тихого озера.
Внезапно под ноги попался неровный камень, который до этого совершенно не бросался в глаза, и по воле инерции мне пришлось сменить положение на горизонтальное. Приземление было не мягким, но благо обошлось без новых травм. С кряхтением поднявшись, я подошел к воде, чтобы немного смыть кровь и промыть ладонь. Река оказалась очень холодной и пальцы мигом занемели, перестав чувствовать что-либо, а после я не поверил глазам. Рана медленно стала заживать.
— И что это может быть? — задумчиво произнес я, аккуратно шевеля рукой. — Река с живой водой, если верить фольклору?
— Не рыпайся, если пулю не хочешь! — сзади раздался прокуренный мужской голос, а после крайне звонкий и красноречивый щелчок предохранителя, сразу же отбивающий все мысли.
Мерзкое чувство — осознавать, что все твои прожитые года жизни, достижения и личность зависят от такой, с виду, мелочи — дернется ли палец у человека, или ты сможешь еще пожить? Я попытался осторожно повернуть голову, но был тут же остановлен еще одним криком.
— Стоять, говорю! Руку из воды вынь и отвечай на вопросы. Ты зачем за собой Фонаря привел?
— Кого? — недоумевая спросил я, положив мелко трясущуюся мокрую ладонь, на которой остался лишь свежий шрам, на колено.
— Че, тупым прикидываешься? Ты из какой рощи приперся, Хвойной или Березовой?
— Что?
— Правда, что ли, не понимаешь? — судя по голосу, мужик взгрустнул, а потом велел. — Вставай, но без резких движений, и руки, чтоб, на виду. И только попробуй за дрын схватиться!
Я поднялся и развернулся, аккуратно рассматривая человека с пистолетом. Он стоял одетый в темно-зеленую камуфляжную куртку, штаны цвета хаки, с кучей карманов, из одного из которых небрежно торчал сложенный листок бумаги. За спиной висел рюкзак, а большую часть лица закрывала не ухоженная, темная, жесткая борода.
— Повторяю еще раз, — его голос неприятно резанул слух, заставив почти поморщиться. — Дернешься и получишь новую дырку в теле, а после станешь жратвой для местных гадов. — я слушал бородача, периодически косясь на пистолет. Всего одно движение… — Скажу сразу, в этом дерьмовом месте есть примета: помогать новичкам — а ты совершенно зеленый по виду — тогда мир к тебе, хоть на чуть-чуть, повернется не задом! Тебе очень повезло, что я в это верю. Значит так, этот уродский лес поделен на рощи, сейчас мы находимся в дубовой, вон там, — он немного нахмурился и ткнул пистолетом куда-то в сторону. — Березовая. Живут там мотыльки в человеческий рост. Если ты увидишь кого-то хоть отдаленно похожего на человека в белом или светлом плаще, то сразу же беги оттуда, но не забывай смотреть под ноги, а то полетишь к небу двумя кусками, как Барон, или на кости с требухой будешь разобран, как Рыжий, что б им везло на том свете…
Мои волосы встали дыбом, и причиной тому был не рассказ, хотя он тоже внушал. Кажется, я увидел того, кого бородач назвал Фонарем.
— Итак, — мужчина опустил пистолет, а после окинул меня задумчивым взглядом с ног до головы. — Нужно подобрать тебе кличку, это еще одна примета. Меня наши Скрипачом, кстати, называют.
— Кличку? — наконец, я подал голос. — Имя чем-то не подходит?
— А ты его помнишь? — спросил он с едкой усмешкой, пытаясь спрятать глубокую боль. — Каждый, кто попадает сюда, теряет память. Имя и личное, любимое уходят первыми. Погоди… — я машинально кивнул, как мне казалось, незаметно, но бородач все-таки обратил внимание на мое движение, хоть отреагировал запоздало. Он резко притянул меня за куртку к своему лицу, безумно вращая глазами, вновь прижал дуло к шее, тут же вспотевшей от ужаса. — Ты что-то помнишь?!
Существо тем временем подкралось ближе. Оно чем-то отдаленно напоминало высокую, более двух метров, фигуру человека, с острым клювом, так что вся голова его была похожа на длинный птичий череп. После этой мысли в моей голове всплыл образ чумного доктора. Тело монстра, казалось, было словно сплетено из самых разных корешков. Фонарь в четырехпалой руке горел завораживающим, теплым, оранжевым светом, таким же, какой пылал в его двух больших и плоских глазах. За ним тянулись свинцовые тучи, а солнце ускорило свой путь по небу, привлекая сумерки.
