Пораженная как никогда, она боязливо оглянулась: не подсмотрел ли какой-нибудь соглядатай содержания письма и его почерк? Затем, плавно скользя через зал, она миновала «монаха», попробовавшего было преградить путь, и прошла к выходу наружу. По пассажу, утопавшему в довольно тусклом свете, она прошагала к вечнозеленой пальме близ статуи Венеры, склонившейся в позе Водолея над фонтаном из трех поставленных друг над другом чаш с мягко журчащей водой. «Гетера» нерешительно замерла, прислушалась. Вдруг густой кустарник, росший вокруг фонтана и изваяния, расступился – и ее глазам предстал высокий мужчина, чей темный силуэт купался в голубоватых бликах масляной лампы.
– Это ведь ты? – вопросил он тихим голосом.
– Кто, как не я? – проворковала «гетера» с озорнинкой. Хорошее расположение духа мгновенно вернулось к ней.
– Манеры выдают тебя, Елизавета! Я узнал, узнал! – зашептал мужчина, хватая ее за руку и силой увлекая за собой в кусты.
– Добрый сударь! – залепетала Елизавета фон Фюрстенберг, небывало ошеломленная и смущенная. – Все считают, что вы далеко отсюда! Как странно встретить вас здесь!
– Важные дела привели меня сюда, – ответил ей король Август. – Но самое важное для меня – повидаться с тобой!
– Ваше высочество! – отозвалась красавица, опустив блеснувшие, скрытые под маской глаза к земле. Она мешкала и молчала. Распаленный любовной негой король сжал ее пальцы в своих и зашептал страстные, горячие признания ей на ухо. От них взволнованная Елизавета почти не отпиралась. Король Август не привык окольными путями доносить симпатии до своих избранниц и никогда не рассчитывал на отказ. И Елизавета если и сопротивлялась, то очень нерешительно; ее застенчивый высокий смех звучал игриво, и в успехе дела Август даже не сомневался.
Тут поблизости раздались чьи-то шаги. Елизавета все порывалась сбежать, но король притянул ее к себе и повторил с монаршей непреклонностью:
– Ты ведь еще придешь, душа моя?
Девушка поспешно закивала головой и в ответ сжала руку короля. Август отступил в тень кустарника, а Елизавета на нетвердых ногах покинула комнату, куда как раз входили двое в масках. Позади них проскользнула тень – летучая мышь. Княжна метнулась к свету.
В центральной бальной зале воздух дрожал от неослабевающего гула. В стороне от всех «монах» пристроился в одну из оконных ниш. Его ищущий взгляд рыскал по толпе, не находя цели. Вдруг над его ухом снова раздался шепот:
– Юный господин, не погружайтесь слишком глубоко в темную пучину ее глаз: она похоронила там куда более искусных пловцов.
Пораженный, «монах» обернулся и вновь увидел отвратительного нетопыря, грозно трясущего черными крыльями.
– Ты узнал у камергера, кто этот пилигрим? – пробормотал «вампир». – Он следует за тобой по пятам, но однажды оступится – хотя свято место тут же займет кто-нибудь еще. Ты ведешь себя крайне безрассудно, подмастерье Беттгер, но не переживай: подмога уже в пути. – Прежде чем монах смог ответить, летучей мыши и след простыл; но внезапно в двух шагах позади себя он увидел «пилигрима», и в сердце ему закралось подозрение: ведь этот тип почти всегда маячит где-то поблизости!.. И этот брошенный без зазрения намек – об охоте лисы и льва…
Неужто придется бежать и отсюда – из места, где биение жизни чувствовалось острее, чем где бы то ни было? Разве сравнится его пребывание в Виттенберге в доме бургомистра с блеском и чарами, что кружат ему голову здесь? А его переезд в Дрезден, последовавший прямиком за приемом у графа Фюрстенбергского, – разве не лестный способ приглашения на празднество графини фон Кенигсмарк, могущественной наперсницы короля?..
Елизавета, такая благородная и недоступная, ведущая себя как истинная супруга его величества, вмиг разожгла в его сердце новую страсть. Ее взгляд казался благосклонным, немного даже вожделеющим – кто в сравнении с ней Барбара фон Вильдунг, кроме просто милой, обходительной девушки?..
Праздник понемногу сходил на нет, море танцующих постепенно расступилось, и в центре бальной залы образовалось свободное пространство. К нему со всех сторон спешили маски: оттуда доносился громкий и веселый смех, обещавший что-то интересное. Беттгер, влекомый любопытной толпой, смог мало-помалу протиснуться в это кольцо. Выглядело происходящее так, будто «летучая мышь» водила причудливый хоровод: хлопая крыльями и издавая писк да свист, она металась из стороны в сторону, подскакивала и приседала, тем самым доводя уже захмелевших гостей до иступленного восторга. Торжественная фигура графини фон Кенигсмарк виднелась в первом ряду – Аврора с властной улыбкой созерцала это увеселительное представление. Рядом с ней остановилась Елизавета фон Фюрстенберг, так и не сумевшая под грузом обстоятельств сдержать слово и вернуться к Августу.
