Танец летучей мыши, казалось, подошел к концу. Из широких складок своего одеяния она вытянула два искусно сработанных ларца. С них на шелковых лентах свисали изящные ключи, и, присев на колено, ряженый вручил их обоим удивленным дамам. Сразу после этого «вампир» весь сжался, как взведенная пружина, – и тут из его рукавов и из-под крыл извергся самый настоящий фонтан цветов и серпантина. В учиненной суматохе горе-факир смог незаметно миновать зал за залом – и по уже знакомому тускло освещенному пассажу прокрасться к Венере и фонтану.
Тем временем Аврора фон Кенигсмарк открыла ларец. Пытливые взоры собравшихся сошлись на его нутре. Под богато расшитым, необычайно тонко выделанным шелковым покровом находилась фигурка графини – подкупающий сходством двойник, вылепленный из воска. Фигурку нарядили в одежды кающейся Марии Магдалины, и над ее склоненной головой завис закрепленный на палочке-подставке, торчащей из дна ларца, венец. На нем читались буковки, слагая насмешливый девиз: «УТРОМ – ГРЕШИТ, ДНЕМ – МАЕТСЯ, НОЧЬЮ – КАЕТСЯ».
– Схватить бесстыдника! – закричала разъяренная графиня, срывая бархатную маску с лица. – Именем короля – приказываю взять его под стражу!
– Кто здесь звал короля? – раздалось от статной фигуры с пылающими очами. Август, не скрывая удали, выступил из карнавальной толпы. Перед ним все расступились, заслышав знакомый властный голос. На мгновение показалось, будто появление господина остудило пыл оскорбленной дамы – до того она удивилась. Но, оправившись почти сразу, Аврора со слезами на глазах стала жаловаться на дерзкий, совершенно непотребный розыгрыш, прося о воздаянии. Она как никто другой знала, что слезами короля можно разжалобить. Август между тем развернулся и сдержанно обратился к Елизавете:
– А вас тоже разыграли?
При его виде девушка невольно затрепетала.
– Рад видеть вас здесь, госпожа, – продолжил он. – Батюшка передает вам сердечный привет. Будьте же так любезны, покажите мне, что преподнес вам дерзкий ряженый. – С этими словами Август, недоверчиво улыбаясь и еле скрывая внезапный приступ ревности, забрал ларец у Елизаветы. Графиня Аврора, которой и без того перепало, выглянула у него из-за плеча.
Нутро этого ларчика тоже укрывал покров из черного бархата, вышитый серебряной нитью. Когда король его сорвал, испуганный возглас разом пробежал по толпе.
Внутри ларца стоял дельно смастеренный гробик с серебряной блестящей обивкой.
В его изголовье покоился изящный княжеский венец.
– Ради всего святого! – взревел король. – Это уже чересчур – даже для оскорбления! – Он раздосадованно сбросил крышку гроба. Внутри лежала белая благоухающая роза, и бутон ее пронзал крохотный, но острый кинжальчик. По стеблю вилась изумрудно-златая лента с причудливым узором – лента с гербовыми цветами династии Веттинов[62].
Елизавета фон Фюрстенберг рухнула бы без чувств прямо на землю, если бы графиня Кенигсмарк и еще несколько подоспевших гостей не поддержали ее.
В глубоком беспамятстве княжну повели прочь.
В наступившей затем всеобщей сумятице раздавались громогласные приказы короля немедленно поймать злодея и доставить лично к нему. Согласуясь по сбивчивым выкрикам то одних, то других свидетелей, поисковая кампания вскоре вывалила наружу – к фонтану, где богиня любви по-прежнему заглядывалась на свое отражение в зеркале воды. Там они и нашли застрявшую в кустарнике, под чьим покровом Август пылко изливал свои чувства к Елизавете, порядком потрепанную и изорванную летучую мышь из черной тафты… но только костюм – ибо человек, скрывавшийся под ним, канул незнамо куда, не оставив ни единой зацепки.
Приказ короля немедленно перекрыть все калитки и устроить собравшимся обыск с пристрастием не улучшил дела: ничего подозрительного не обнаружилось, и, едва Август дозволил продолжить бал, гости нехотя потянулись обратно в залу. Многие почти сразу же покинули сорванное празднество.
Елизавету фон Фюрстенберг в сумрачном состоянии доставили в дом отца. Там ее по рукам и ногам сковала нервная лихорадка, и месяц бедняжка совсем не выходила в свет.
Незадолго до всего этого генерал-губернатор Фюрстенберга почтил юного Беттгера своим визитом. На глазах у князя Фридрих вызвался провести несколько опытов с разными металлами – и, о диво, каждая из проб оправдывала самые смелые ожидания князя. С тех пор предполагаемый алхимик квартировал в прекрасных и очень удобных покоях. В его распоряжение отдали экипаж и приставили к нему целый штат прислуги. Легкомысленный юноша мог позволить себе предаться этой беззаботной, роскошной жизни, пока имелась такая возможность – стоило ему только перестать думать о том, почему князь поселил его у себя, и забыть о поручении, переданном всем слугам. Право, можно смириться с тем, что сидишь в изоляции, если стены не давят, а надсмотрщики носят пестрые ливреи!..
