Странный гость полностью

– Ах, – звучал его ответ, – так и есть: милостивый государь проявил ко мне нежданную щедрость. Сперва всего несколько дней назад он вручил мне титул барона, а затем наградил званием действительного тайного советника. И у меня есть все основания надеяться, что это еще не предел, ведь его величество взял надо мной шефство. Но что мне, в конце концов, все эти регалии? Драгоценная кузина Барбара, я приехал к вам не затем, чтобы пощеголять чинами и почестями. Карьера-то в любом случае уже сделана – весь этот терновник с моей жизненной дороги я бы сплел в венец и возложил к вашим ногам! Вы молчите… я вижу, на ваших ланитах расцветают розы?.. О, драгоценная подруга моих беспечных дней!.. – Вещая, он тянулся с объятиями не к девушке – к призу, столь важному и многообещающему. Но юная Барбара ловко уклонилась и мягко изрекла:

– Благородный господин, да ведь вы насмехаетесь… как можно, чтобы ваш выбор пал на меня, несчастную сироту? Уж вы-то вольны выбирать самых богатых наследниц наших земель. Взять ту же своенравную и прекрасную Елизавету фон Фюрстенберг: она так пока никому и не досталась! По вам ведь, сдается мне, тайно воздыхают все – начиная с гордой графини, всемилостивым курфюрстом скованной узами нежной любви, и заканчивая этой деревенской девкой Фидес, камеристкой. С чего же так тянет вас к особе знатного рода, на которой сей род и прервется? Видите ли, я – последний побег с этого древа и, увы, ничем, кроме нехитрого девиза с нашего герба, неизменного что в час войны, что в день мира, не располагаю. Вы же знаете, как звучит девиз рода фон Вильдунг? «Честь превыше всего». Но к чему она вам, эта отжившая себя аффирмация – мое единственное приданое, каковым я вольна распоряжаться как захочу? Я думаю так, мой многоуважаемый кузен, – сурово продолжала Барбара, будто не замечая, как побледнело лицо Хельнека, – лучше вам будет вернуться ко двору и снизойти до какой-нибудь томящейся в ожидании счастья красотки. Мне же предначертана скромная – и, что немаловажно, самолично избранная – судьба… и совсем скоро этот выбор благословит священная власть церкви. Смотрите, а вон и ваш дядя только что вошел в сад. Идите ему навстречу, мой господин, и не забудьте поздравить его с помолвкой!

Это было слишком даже для изворотливого Хельнека – а его-то задеть было ох как непросто! Довольная Барбара прошла мимо него навстречу бургомистру, и сокрушенный юноша с трудом нашел в себе силы вернуть подобающее самообладание и пробормотать пару поздравлений. Прозвучали они так же смехотворно-неискренне, как и сватовские речи, – за исключением того, что тон Ханса теперь казался скорее жалким, нежели победным.

Дядя подумал, что плохой вид любимого племянника связан с тяготами путешествия. Лишь после часа мучений Хельнек сбежал с помолвочного визита. Словно преследуемый врагом, он поспешил обратно на постоялый двор, приказал приготовить ему новую лошадь и прислать багаж, а затем поскакал прочь за ворота Лейпцига.

Это был первый эффект проклятия, каковое можно приписать обманутой Фидес.

На запутанной тропе, ведущей из городка Пирна к замку Зонненштайн, облаченная во все черное девушка сидела на скамье перед постаментом с изображением Богоматери. Она полностью ушла в молитву, но ее чуткое ухо уловило шаги. Подняв голову, она увидела солдата из гарнизона, направлявшегося в Пирну за табаком и прочими необходимостями по поручению своего офицера. Денщик уже в третий или четвертый раз заставал эту набожную паломницу здесь.

– Да пребудет с вами Бог, – сказал солдат и осторожно поставил пустую корзину для покупок на край каменной скамьи.

– Благодарствую, – ответила девушка. Платок на ее голове развевался на ветру.

Орлиный нос и прямые темные волосы выдавали в мужчине потомка сарматов[69]. Глаза его горели, когда он всматривался в самое хорошенькое личико из всех, перевиданных им за жизнь.

– Вы дали обет, госпожа? – начал он. – Я смею вас предупредить – вас, такую юную и прекрасную, – что опасно столь подолгу и так часто отдыхать на этой скамье. Ведь здесь, вблизи от Зонненштайна, святейшая дева не убережет вас от похоти моих сослуживцев.

– Ох, вы меня пугаете! – воскликнула девушка и в самом деле вздрогнула; получилось это у нее изящно. – Но вы-то, вы, господин солдат, защитите меня? – спросила она с наивной уверенностью.

– Если понадобится – ценой своей жизни! – сбивчиво пробормотал мужчина. – Ради вас, прекрасное дитя, я перережу горло любому, на кого только укажете!

Паломница милостиво улыбнулась ему в ответ и заметила:

– Зачем же мне, душе на дороге к Богу, просить у вас отнять жизнь у человека? Как это странно! Почему мужчины так горазды сотрясать воздух клятвами перед просящими о помощи обездоленными, но перед реальной опасностью теряют голос?..

– Обо мне этого не скажешь! – Страстный скиф, говоривший по-немецки вперемешку со словами своей польской родины, разгорячился. – Скажи мне, дева, что с тобой не так? Что приводит тебя сюда снова и снова? Мне ты можешь доверять! Пусть Пресвятая Дева приберет меня, если я не буду с тобой честен!