Впрочем, даже объединив усилия, Беттгер и его гостеприимный хозяин не преуспели на алхимическом поприще. Из отпущенного срока незаметно пролетел год, и над недавно обретенной безмятежной жизнью юного алхимика вновь сгустились тучи. Август то и дело пересматривал свое отношение к этим двоим – и уже не раз слал Чирнхаусу сварливые и полные нетерпения депеши, требующие отчета о проделанной работе. У Беттгера снова так и маячили перед глазами неутешительные перспективы королевского разочарования. Было слишком рано ставить точку в этой ужасной игре на жизнь с сомнительным исходом.
Итак, миновал ровно год с тех пор, как Беттгер отбыл из Дрездена. Последние опыты в лаборатории замка в Кислингсвальде не только не принесли желаемых плодов, но сказались и на здоровье экспериментатора, ежедневно имевшего дело с токсичными веществами и запрятанным вглубь души стрессом. На следующее утро граф Чирнхаус вошел в спальню своего гостя и, приветливо улыбаясь, разбудил переутомленного юношу. Когда Беттгер сел в постели, за спиной графа он увидел мужчину, с ног до головы перепачканного дорожной пылью: видать, этот гость еще недавно скакал верхом. В руках Чирнхаус держал пакетик небольших размеров – точно такой же Ласкарис во время оно оставил в берлинской аптеке Цорна.
– Это прислал вам Ласкарис, – сообщил граф. – Он приходится другом и покровителем не только вам, но и мне.
И Беттгер, конечно, поддавшись первому порыву, алчно протянул руки к реагенту. Он нисколько не сомневался, что обнаружит в пакетике. И вот, когда бесценный порошок уже попал к нему в руки, бедный начинающий алхимик вдруг… осекся, замер. С отчаянной и давно укоренившейся тоской в голосе, со слезами, выступившими на глазах, он покачал тяжелой, гудящей после всех лабораторных испарений головой – и произнес, глядя в глаза покровителю:
– К чему мне это сокровище, господа? По праву ему не бывать моим никогда. Великий секрет – вот он, у меня на ладони. Я владею им – и в то же время не владею, все так же от него далек. Вести игру с тем, кто знает больше, – уже не отрада для меня. Я упустил момент, когда к восхищению сокровенными таинствами примешалось тщеславие – и навек меня от этих таинств отрезало. Из всех уроков, преподнесенных судьбой, я крепко усвоил один: у истинной скромности большая цена. Это я еще способен уразуметь. – Сказав это, Беттгер протянул графу пакетик, так и не раскрыв. На все уговоры воспользоваться им он отвечал твердым отказом.
И граф Чирнхаус наконец согласился с юным другом, трепетно отметив разительную перемену в нем. Внутренне похвалив Беттгера за выбор, он вернул ценный груз гонцу.
С письмом, написанным рукой самого графа, излагавшим в дружеском тоне причины и обстоятельства отказа от драгоценного подарка, гонец отправился назад к греку. С того дня доверительные отношения между старым графом и молодым подопечным переросли в настоящую крепкую дружбу.
Впрочем, можем ли мы сказать наверняка, что Беттгер отказался от чудесного дара, в его положении – практически бесполезного, лишь из-за того, что пристально и без утайки взглянул в зеркало своих пороков? Все, что этот человек делал впоследствии, наводит на мысль, что он не потерял надежд обрести секрет самостоятельно. Честолюбие и гордыня все-таки не оставили его до конца.
В отчаянных попытках вырваться из плена монарших интересов, Беттгер внимательно изучил все области вокруг Дрездена, подыскивая пути выхода; от него не ускользнуло, что гравийный карьер в русле Эльбы и глинозем по берегам ниже Дрездена могли оказаться поистине золотоносными территориями. Еще в Мейсене в лаборатории графа он соорудил кустарную промывочную станцию и пропускал через нее речной песок. Теперь же, осенью, он опять очутился в Мейсене – и на этот раз запланировал прошерстить тамошние почвы, богатые белой глиной. Зимой по его просьбе рядом с графским особняком соорудили пару пристроек, куда и перекочевало все оборудование для промывки. Практичный Чирнхаус это начинание оценил высоко: здесь исход хотя бы подлежал прогнозу, в то время как все эксперименты с алхимическим тиглем могли обернуться решительно ничем. За новое дело взялись с рвением – и вскоре из кремнезема взаправду добыли золото… ничтожно малое его количество, впрочем: такой результат в сравнении с затраченными силами и средствами показался попросту смехотворным.
Беттгер направил все свои силы и смекалку на то, чтобы упростить процесс добычи золота и сделать его дешевле. Среди прочего ему пришла мысль о переплавке – благодаря ей необходимость в громоздком промывочном аппарате отпала бы. Чирнхаус был рад идти навстречу всем предложениям подопечного, ведь тот принимал тем больше прозорливых решений, чем сильнее отдалялся от алхимических предпосылок.
