Увы, он был неосторожен – и продолжил переговоры с королем Фридрихом в самых простых письмах. Об этой переписке узнали, и Беттгера бросили в тюрьму. На сей раз ни один влиятельный благодетель за него не вступился, а среди нажитых связей не нашлось такого человека, что смог бы надавить на Августа. Теперь уже ничто не сдерживало ярость короля, замешанную на паранойе и жажде наживы. Беттгера направили в Дрезден, где он несколько недель провел под строгим надзором; в начале марта его известили, что решение короля определяет его на надзор в замок Зонненштайн. Но туда он так и не попал, умерев тринадцатого марта в Дрездене на тридцать седьмом году жизни. Среди всех бесславных деяний Августа Сильного, что дошли до сведения потомков, его обращение с несчастным изобретателем фарфора – одно из наиболее бессердечных.
Иоганн Фридрих Беттгер, единственный алхимик, не выманивший обманом золото и задаток у деспота, не водивший его за нос год за годом, обещая несбыточное, а наделивший его немыслимым богатством, покинул этот несправедливо жестокий мир. Его тело и душа слишком рано поступились борьбой за жизнь, не снеся неволи. Отягощенный лицемерными титулами и санами, он умер после двадцати двух лет плена.
За несколько лет до кончины знаменитого бывшего помощника мастера Цорна, одним зимним утром мимо аптеки «Цум Элефантен» в Берлине проследовала зловещая процессия – в направлении Бранденбургских ворот.
Мастер Цорн, чей лик избороздили морщины – не только от времени, но и от тревог и недовольства собой, ибо его алхимическая лаборатория продолжала растрачивать блага его ремесла, – стоял у дверей вместе с постоянными клиентами, с любопытством вытягивавшими шеи и глядящими на человека, одетого в золотую с блестками мантию, проходившего мимо в сопровождении вооруженных солдат и палачей.
– Ну да, ну да, – громко проворчал Цорн и махнул навстречу идущим ладонью, сплошь изъеденной кислотой. – Ведите свою новую жертву на виселицу! Глупость человеческая не знает пределов. Пускай жертвы Радегасту[76] больше не приносятся на этой земле, среди чащ, объявился новый суровый божок – алхимический философский камень! С тех пор каждый год ненасытный зев этого нового идолища хватает тех многих, кто неосторожно приблизился к нему, – и отправляет прямиком в ад, на встречу с удушливым духом копоти, инфернальным Гермесом Трисмегистом!
– Дражайший сосед, – спросил стоявший рядом суконщик, еще сильнее раздавшийся вширь, – вы так недовольны лишь потому, что очередной мошенник получил свое?
Мастер Цорн ответил со злой улыбкой:
– Ему я желаю того же, чего и всем прочим. Но разве не впору мне огорчиться, когда на моих глазах мыслящее существо, подобие Господне, бездумно обрекает себя на гибель? За все эти годы я так и не смог позабыть Фридриха, сбежавшего в Виттенберг!
– Свят-свят! – воскликнул толстяк. – Как у вас только язык поворачивается сравнивать благородного господина Беттгера из Дрездена и этого несчастного греховодника? Гаэтано, или как его там кличут, заставил нашего милостивейшего короля, нашего отца, поверить в чудовищную ложь. Разве не выдавал он себя за графа, отмеченного самим Папой, разве не требовал оказания небывалых почестей? А разве задаток, затребованный им за обещание в пару месяцев из худшего свинца наколдовать королю шесть миллионов талеров, не был в той же мере баснословен? И не попытался ли этот подонок сбежать и спастись от наказания за мошенничество и казнокрадство? Его ловят на лжи уже который раз – а он как был из себя полный неумеха, таковым и остался. Что ж, пускай любуется из крепости Кюстрин на уготованную виселицу: вдруг за две недели до казни ему придет в голову рецепт истинного философского камня!..
– Никто еще не находил философского камня, – в сердцах бросил аптекарь, обращаясь скорее к себе. – Ни этот тип, ни мой Фридрих.
– Ну как же, – возразил суконщик, – Фридрих Иоганн Беттгер, господин действующий тайный советник, сделался видным человеком! Он хоть и не изготовил золота, как когда-то у нас на глазах – Ласкарис, но открыл кое-что поважнее. Мой двоюродный брат из Дрездена однажды упомянул в письме, что Беттгер разгадал весь механизм производства китайского фарфора. Чем не алхимия? Теперь не придется ждать вАмстердаме проезжих узкоглазых и набивать им карманы золотом: прямо сейчас вСаксонии возводится фабрика, и уже совсем скоро вся Европа пойдет скупать тамошний фарфор. А господин фон Беттгер, как я слышал, будет там всем-всем заправлять – как ни крути, а он, получается, добился значительного и похвального успеха, мастер Цорн! Охотно верится, что этот индюк Август порадовался от души, когда из тигля вашего усердного питомца вышло не золото, а изделие, которое можно обменять на
