– Почему вас преследовали слуги барона фон Райхлинга? Чем вы так досадили им?
Незнакомец улыбнулся.
– Могу ли я надеяться, благородная госпожа, что вы поверите моим словам, сколь бы неправдоподобно ни было то, что я вам скажу?..
– Зависит от ваших слов, – ответила она с легкой робостью, но храня непринужденный тон.
– Что ж, я был в этом регионе с кратким визитом. Причина не имеет значения. Как бы там ни было, вчера было жарко, и я устал идти. Итак, я углубился в лес, чтобы чуть отдохнуть, не осознавая, на каком участке нахожусь. Такова уж одна из моих причуд: я часто ночую в лесу под открытым небом. Как я обычно делаю, зажег небольшой костер – не столько для того, чтобы согреться, сколько чтобы просто любоваться пламенем. Вид огня наводит на определенные приятные думы, знаете ли. И тут вдруг ко мне подошел оживленный молодой человек, несущий на широких плечах откормленную косулю.
«Здравствуй, лесной товарищ! – воскликнул он. – Пустишь к огню? Мне б погреться. Давай поделюсь с тобой дичью!»
«Садись! За порцию буду крайне благодарен!» – сказал я, приглашая его сесть, потому что мне давно уж хотелось хорошей охотничьей трапезы, совсем как в горных лесах Балкан. Проворный молодой человек, очень искренний и честный с виду, бросил свой груз и ловко отрезал сочную ногу туши. Натачивая вертел и свежуя мясо для жаркого, он поведал мне, что приходится сыном свободному крестьянину из этих мест, что увидел мой огонь из-за деревьев, что, как и я, был бы рад полакомиться блюдом из дичи прямо в лесу. В ходе своего рассказа он достал флягу, полную приличного вина, и та пошла у нас по рукам. Внезапно те двое безумцев напали на нас! Выскочили с криками: «Тут два браконьера! Стоять! Руки вверх!» – и тогда мой дружелюбный спутник с удивительной прытью снялся с места и куда-то скрылся, возложив на меня ответственность за собственную долю. Осознав положение, я понял: защищаться бесполезно, лучше сразу бежать. Поэтому после непродолжительной борьбы, воспользовавшись подвернувшейся оказией, я тоже дал деру. За спиной трещали кусты, пули свистели у меня над головой… ни одна так и не сразила, на счастье… В какой-то момент я утомился и начал сомневаться в сохранении дистанции, но вот благоприятный случай предоставил мне на пути вашу милость. Спасибо за добрый прием и спасение!
Графиня зарделась, когда незнакомец, искренне улыбаясь, стал нахваливать удобства и красоту замка – места, способного по ее велению обернуться ему тюрьмой. Не став на таком заострять внимание, она приняла все похвалы вежливым кивком и произнесла:
– Не меня одну благодарите за ваше спасение и за то, что все разрешилось так хорошо. Храм, укрывший вас от погони, поставлен близ последнего приюта знатной четы из моего рода. Даже будучи усопшими, они распространили на вас милость.
– И кто же они, эти супруги из графского рода? – неожиданно посерьезнев, спросил незнакомец, чей голос обрел весьма деликатный тон.
Не устояв перед столь наивно-прямодушным вопросом, заданным на голубом глазу, графиня открыла – а это ей опять-таки было несвойственно! – все карты:
– Там, после недолгого, но, полагаю, все же счастливого брака, теперь покоятся граф Эберхард и жена его, Елизавета фон Эурбах. Графиня почила первой. Еще до замужества ее, казалось, терзала неотступная хворь. Увы, такой мы ее и запомнили: вечно напряженной и бледной с лица. Граф Эурбах долго добивался ее руки, а когда их свадьба состоялась-таки – буквально воспарил на крыльях, будто мечта всей его жизни сбылась. Но их счастье долго не продлилось. После того как моя тетушка умерла, он сам захворал, не снеся утраты, и не протянул долго. Во исполнение последней воли графини Елизаветы, он похоронил ее тело на острове с дубами и построил тот самый храм. Вскоре он отдал еще одно распоряжение: устроить ему погребение на том же месте, чтобы в посмертии они с невестой объединились вновь. И вот уже как год эти благородные супруги мирно покоятся на острове с дубами.
Незнакомец спросил, понизив голос:
– Так вы говорите о Елизавете – дочери графа Эгона фон Фюрстенберга?
– Верно, – удивленно подтвердила графиня. – Вы знали ее?
Гость рассеянно улыбнулся. Он посмотрел прямо на хозяйку и произнес, не совладав с чувствами – уголки его губ предательски дрогнули:
– Знал ли я графиню? Да. Да, я знал Елизавету фон Фюрстенберг.
Графиня Анна-София вскочила из кресла. Она приблизилась к гостю, схватила его за руку и заговорила:
– Значит, чувства меня не обманули, и теперь я точно знаю, кто передо мной. Вы были в Дрездене. Там так рассчитывали на ваши познания – пока вы не попрали все надежды, ни с того ни с сего исчезнув!..
Гость встал, поклонился и поцеловал графине руку. Та выпалила:
– Вы – тот алхимик из Эллады, самонареченный князь Ласкарис!
