Темные глаза незнакомца, его благородные черты, бледная тонкая рука, приложенная к груди согласно изысканному этикету тех лет, и не в последнюю очередь его своеобразный вкрадчиво-убедительный голос, намекавший, что оратор не намерен терпеть возражения, – все это произвело на графиню очень живое впечатление. Не вполне отдавая отчет в своих действиях, она указала правой рукой на постройку на островке и сказала:
– Если нужна моя защита, вам – туда. Дверь сейчас открыта, просто закройте за собой.
Незнакомец поклонился еще раз и торопливо зашагал к укрытию, миновав небольшой мостик. В тот же миг, проломившись сквозь гущу листвы, показались преследователи. Они дико заозирались кругом – и успели, похоже, заметить, как беглец скрывается в островном храме. Но только они собрались кинуться вслед за ним, как на пути у них встала графиня.
Это были два охотника из соседнего имения, принадлежавшего барону Райхлингу. С ними бежали две крепкие легавые собаки, разъяренно лаявшие на мост через Эрльбах.
Увидев графиню Эурбах, чья внешность была им хорошо знакома, охотники замерли и, кое-как переводя дух после погони, поприветствовали знатную даму.
– Быть может, ее светлость знает, – через одышку вопросил один из них, – не пробегал ли тут один подозрительный тип? И не направился ли он вон туда, к тому зданию?
– Кто вы такие? – прикрикнула графиня на слуг барона. – И что вы делаете на земле Эурбахов?
– Мы преследуем браконьера, ваше благородие! – воскликнул другой – и так близко подошел к графине с ружьем, что она невольно отступила назад. Может быть, этот человек и не знал, кто перед ним, потому что осмелился добавить грубым голосом: – Либо вы сразу сообщите нам, где прячется тот тип, либо мы будем вынуждены… – Он не смог закончить мысль, потому что товарищ с силой схватил его за рукав и велел умолкнуть.
Графиня сердито подняла голову и сказала с достоинством:
– Я приказываю вам немедленно покинуть мои земли.
– Разрешите нам… – начал тот, чей миролюбивый тон, казалось, показывал: он лучше товарища знает, с кем они имеют дело. Но графиня перебила и его; подняла руку – и строго изрекла:
– Вы смеете топтать земли графа Эурбаха с оружием в руках, и ваши окаянные собаки всю округу поставили на уши своим лаем. Немедленно покиньте эти владения, если хотите отблагодарить меня за то, что не подверглись суровому наказанию. Приказываю отозвать гончих: их пустой брех тревожит покой усопших, захороненных близ храма. И горе вам, если я вновь вижу вас тут – где никому нет права ни охотиться, ни гнаться за кем-либо!
В то же время графиня взяла висевший у нее на шее серебряный свисток и подала резкий сигнал. Едва звук утих, как несколько слуг из замка побежали в ее сторону.
Охотники еще могли бы осмелиться ответить как-то на слова графини, но они тотчас же осознали невозможность предпринять что-либо против свиты приближавшихся слуг; поэтому они отозвали собак и исчезли, пробормотав извинения и отвесив пару грубых поклонов. Еще на их глазах преследуемый покинул павильон и пересек мост, соединявший остров с лугом.
Подоспевшие слуги сопроводили гостя в замок. Хозяйка неторопливо следовала за их процессией. Медленно наступавшие сумерки закутывали берег Эрльбаха в вечерний туман, насаждающий всюду вязкую тишину, – и вскоре уже можно было подумать, что ни лая, ни шума погони здесь звучать не могло.
Наутро неизвестного гостя, ночевавшего в комфортабельной и безопасной комнате, попросили явиться в приемную графини Анны-Софии фон Эурбах, жены Фридриха Карла, действующего главы рода. Анна-София всецело полагалась на извечно присущие ей ясное понимание и твердое суждение сердца. Она была уверена: после короткой беседы случай этого беглеца, при должном раздумье – крайне странный, сможет проясниться в ее глазах.
Когда слуга отворил дверь и незнакомец появился на пороге маленькой, но приятной комнаты, графиня одарила его долгим проницательным взглядом, на что тот ответил весьма учтивым поклоном. Незнакомец был застигнут здесь ярким солнечным светом, и черты его умного лица показались еще более благородными, чем накануне днем. Над орлиным носом слегка выдавался широкий лоб, пересеченный морщинами. Глаза смотрели пылко и строго, как и прежде, а тонкогубый рот очерчивал улыбку – почти высокомерную, если бы к ней не примешивались черты дружеского расположения и привычки отвечать на добро добром. Графиня смотрела на него дольше, чем осознавала. Лишь спустя какое-то время она, чуть вздрогнув, вышла из забытья.
– Где могла я видеть вас раньше? – спросила она.
Незнакомец тоже смерил даму серьезным и задумчивым взором – и ответил:
– Пути мои, благородная госпожа, были очень извилисты, а судьба – беспокойна. Вы меня, однако же, вполне могли с кем-то спутать…
Графиня нетерпеливо откинула назад свою прекрасную голову.
– Нет-нет! – воскликнула она. – Ваш голос мне тоже знаком… но сядьте-с, здесь, подле меня, в этом кресле.
Незнакомец находился теперь очень близко к ней. Он еще раз устремил взгляд прямо ей в глаза. Наконец она заговорила несколько нерешительно:
