Но когда девушки провели день, прогуливаясь по лесу и собирая травы для Зефельда, они не могли себе представить, какой поворот примут события. Тереза захотела выведать что-нибудь про разговор сестры с Зефельдом, но напрасно; она даже не смогла дознаться, достигли ли они официального соглашения. Мария, стоя на коленях и собирая целительные травы, просто изрекла в мрачном, двусмысленном тоне:
– Дорогая Тереза, всякая плоть подобна траве. Иногда добрая душа выходит собирать траву и даже находит то, что искала, – но не всегда может представить себе, что ее можно использовать для добычи золота.
Сказанное показалось Терезе слишком запутанным и непонятным, и, ворча, она тоже нагнулась к колючей поросли, которую срывала и увязывала в пучки ее старшая сестра.
Девушки покинули лес ближе к сумеркам. Стоял необычайно теплый и ясный летний вечер выходного дня – потому-то как раз в этот час горстка юношей из Родау шла от города, горланя на ходу непристойные частушки. Эти повесы намеревались всю ночь развлекаться на свой лад. Услышав их голоса, сестры тотчас накрыли корзины с травами платками и поспешили как можно скорее и незаметнее прошмыгнуть мимо. Увы, в этот вечер рок им не благоволил: они не успели и глазом моргнуть, как оказались в окружении галдящих и смеющихся парней. Мария тщетно пыталась вырваться из сграбаставших ее сильных рук. Платки с корзин сорвали, и, разглядывая добычу девушек, невежественные юнцы упустили-таки по-кошачьи ловко выскользнувшую из окружения Терезу. Мария же осталась стоять на месте.
– Глядите-ка! – крикнул самый заносчивый в шайке, сынок владельца гостевого двора «Цум Гольденен Хирш»[89], главного конкурента Эренготта Фридриха. – Эй, дочь банщика, а ну-ка сознайся: зачем тебе все это ведьмовское добро? Корень купены, мандрагора? Ну-ка показывай, колдунья, где на себе ты припрятала черно-желтых саламандр и тритонов, что пойдут на смазку для твоей метлы?
– Прошу, не кричи так громко! – взмолилась Мария, подрагивая от испуга. – И скажи своим друзьям перестать меня лапать: что я им, товар на базаре? Мой отец припозднился из Вены, и мы с Терезой вышли его встретить.
– Встречать человека из города вы, значит, идете через лес? – усмехнулся парень. – Ну же, выкладывай начистоту: ты собираешь травы не для себя, а для того ведьмака, что у вас поселился? Ловила для него светляков?
– Во имя Пречистой Девы! – воскликнула девушка. Она не знала, где спастись от вроде бы веселых, но в то же время пробирающих взглядов окружившей ее толпы. – Что за вздор ты несешь! Травы эти отец мой использует для наведения лечебных ванн. Он никакой не ведьмак!
– Он-то, положим, нет – но не делай вид, будто не поняла, что речь не о старике твоем, а о Зефельде, постояльце! Он даже выглядит как колдун! Видела хоть раз, как ночами этот тип вылетает из дымовой трубы, весь в саже, и несется на Брокен[90] резвиться с ведьмами и чертями?
– Он еще и золото делает сам! – прикрикнул кто-то из толпы. – Мне об этом доложили брат Йозеф и один работяга с фермы. Они своими глазами видели, как папаша Марии нес сумку, полную золотых слитков.
– Но разве его златокузничество, – гневно крикнула Мария, заглушив шум галдящей толпы, – разве само по себе оно – не символ его величия и мудрости? Вы, скалозубы, ему и в подметки не годитесь!
– Золото! Золото! – пронеслось по толпе. – Оно у тебя с собой? Покажи-ка ведьмачье золото! Оно что, и впрямь настоящее?..
– Нет у меня золота! – возопила Мария. – Как насчет корня купены? Он сделает того, кого я им коснусь, слепцом или горбатым калекой! – В отчаянии бросившись к корзине с травами, она наугад выхватила один пучок, надеясь хоть так проторить путь к спасению. В суеверном страхе хулиганье расступилось, и задуманный побег почти удался Марии… но в тот же момент появилось новое препятствие. Дорогу, ведущую из Вены, наполнил конский топот, в лунном свете засверкали шлемы и копья. Небольшой конный отряд приближался к шумной толпе. Растерявшие норов парни робко попятились, но зычная команда велела им оставаться на местах. Офицер с пронзительным, суровым взглядом выступил в центр круга.
– Какого дьявола вы здесь шумите? Что за разговорчики о золоте и корнях купены? – резко спросил он. Его лошадь фыркнула и склонила голову к перепуганной Марии.
– Вы очень вовремя, уважаемый господин! – крикнул ему сын хозяина гостевого двора – скорее из страха за шкуру, чем из врожденной дерзости, проявленной им по отношению к Марии. – Эта девица, дочь банщика Фридриха, сказала, что жилец ее отца умеет создавать золото. А травой, собранной здесь, в лесу, она только что пыталась заклясть нас!
Офицер оглушительно свистнул наездникам, и те сомкнули ряды вокруг компании.
– Ты – дочь банщика Фридриха, юное дитя? – спросил офицер у Марии. Та, все еще оцепеневшая от страха, только и вымолвила тихо:
– Это я.
– А как зовут постояльца твоего отца?
– Зе… Зефельд.
– Приютил там у себя дьяволопоклонника! – с запалом выкрикнул сын владельца «Цум Гольденен Хирш».
