Незнакомец рассмеялся. Взяв у юноши книгу, он задумчиво пробежал по строчкам взглядом, затем отложил фолиант и произнес:
– Знаете, юноша, прекраснодушные авторы сего труда столь бесхитростны! Многое из того, о чем здесь сказано без утайки, ныне – тема почти что запретная. Увы, за подобную откровенность платится дорогая цена: труд мудрецов больше не ценится, а читатель хочет схватывать все на лету, поглощать в бережно разжеванном виде…
– Я больше никогда не произнесу ни одного плохого слова в адрес авторов всех этих трудов, – заявил Ройссинг, – если кто-нибудь сведущий сподобится объяснить мне смысл их писанины.
– А знаете, это ведь можно устроить, – оживился посетитель. – Забегайте как-нибудь ко мне в гости. Обсудим все вопросы в обстановке чуть более спокойной и подобающей: не в общественном же месте, право слово, говорить о таком!
В то же воскресенье Ройссинг отыскал незнакомца, к тому времени уже переехавшего из «Цум Блаун Хирш» в скромную комнату заточника Вагнера с Клаусштрассе. Он застал его в окружении реторт и тиглей, наполненных жидкой массой алого цвета. Обменявшись с гостем приветствиями, незнакомец достал из внутреннего кармана пиджака небольшую костяную шкатулку и бережно передал ее Ройссингу.
– Какая тяжелая! – удивился тот. – А с виду – такая маленькая.
– Возможно, позднее, мой юный друг, вы будете рассказывать, какая великая честь вам выпала – держать подобное сокровище в руках! Внутри – кристаллический реагент, с которым я провел несколько экспериментов. Но это место – не лучшее для проведения сложных опытов. У вас в аптеке есть лаборатория со всеми необходимыми инструментами – не могли бы вы оказать мне услугу и испробовать этот порошок?..
Он приподнял крышку шкатулки – и действительно, внутри оказалось нечто вроде тускло-серой пудры. При помощи маленькой, размером с мочку уха, ложечки – от силы в треть нормальной чайной ложки – аптечный покупатель зачерпнул реагент. На возражение Ройссинга, что порошка, мол, слишком мало для проведения эксперимента, он ответил, что на самом деле его даже
– Вот это вот, – торжественно заявил он, передавая комок изумленному Ройссингу, – попробуйте добавить в расплавленное олово. Потом остудите результат. Буду рад узнать, что у вас получится.
К этой теме они больше не возвращались, заведя непринужденную беседу о тяготах герметического искусства, об истине и обмане в трудах древних алхимиков, о возможности получения преображающего эликсира. Ройссинг, всегда жаждущий знаний, с энтузиазмом слушал объяснения мудрого товарища, в ком необычайная проницательность и добрый нрав сочетались с бездной знаний по самым разным природным проблемам. Так незаметно подкралась темнота, и пришлось зажечь в комнате свечи. Когда Ройссинг, вдоволь обсудив иные чудеса природы, вернулся к своим сомнениям и возражениям по поводу возможности найти или изготовить так называемый философский камень, незнакомец внезапно положил руку юноше на плечо и прервал его, улыбаясь, странным вопросом:
– Как считаете, сколько мне лет?
Ройссинг придирчиво оглядел его – мужчину со смугловатым лицом, каштановыми вьющимися волосами и ухоженной бородой.
– Трудно сказать, – наконец сообщил он. – На вид вам – ну, где-то между тридцатью и сорока. Но стоит к вам приглядеться, так уже и сомнения берут… Забавно, но выглядите вы как пожилой человек в сравнительно молодом теле!
Отвернувшись и выйдя из круга тусклого света, насылаемого свечами, посетитель аптеки изрек с загадочным смешком:
– Очень точно сказано. Знаете, с тех пор, как мне исполнился век, я перестал считать года. Оно мне больше ни к чему, право слово…
Ройссинг озадаченно почесал в затылке, прикидывая, подшучивает ли над ним этот тип или взаправду обезумел. Незнакомец тем временем продолжил:
