Странный гость полностью

– Вы, я смотрю, не знаете, что и думать? Согласен, принять на веру мои слова так же сложно, как и поверить в существование философского камня. Взгляните-ка еще раз на эту шкатулку. Серый порошок, содержащийся в ней, способен не только превращать дешевые металлы в благородные – он может также обратить бренную материю тела в очищенную и, подобно золоту, неподвластную времени. Гораздо более ценное свойство, не находите? Его жаждут многие… и многие же – отреклись от чести, принципов, доброго имени ради чего-то подобного. Знайте же, что здесь, в Галле, меня задерживают по делам, касающимся двух моих молодых друзей. Они отказались от огромных богатств и великолепия сильных мира сего ради участия в создании эликсира, и их трансформация произошла в скрытом месте на Востоке. Это преображение не столько внешнее, сколько внутреннее – трансмутация крови и души, – поэтому те, кто участвует в нем, преодолевают смерть, как если бы они умерли в этот момент и окунулись в благие воды Вечности. – Незнакомец, произнося эти слова, будто обрел огромный рост. Дружелюбно поклонившись молодому человеку, он продолжил куда менее серьезным тоном: – Ну вот, предмет, существование которого вы усердно отрицаете, – он у вас, в ваших руках. Сделайте то, что я вам сказал, не забудьте добавить воска в олово – и тогда, может быть, создадите нечто такое, чему не сразу поверят ваши глаза. Доброй ночи!

С этими словами он проводил гостя к выходу, и дверь захлопнулась за спиной юноши. Ройссинг, все еще под впечатлением от услышанного, поспешил к себе, немедля развел огонь в лабораторной печи, расплавил около трех лотов олова и бросил шарик в бурлящий металл. Олово вспенилось и стало багровым, а огонь под тиглем заплясал всеми цветами радуги. Спустя четверть часа вспышки прекратились, и остывший металл приобрел золотой оттенок.

Ройссинг придвинул тигель к свету – и понял: перед ним – три лота золота чистейшей пробы. Рассмотрев полученный слиток внимательнее, он обнаружил на его поверхности рубиновые звездчатые вкрапления. На царапину, сделанную на пробном участке металла, азотистая кислота не повлияла, но след был удален царской водкой, подтвердив гипотезу Ройссинга о том, что это было не окрашенное серебро, а чистое золото.

Не теряя времени, юноша бросился обратно, на Клаусштрассе, чтобы известить незнакомца о результатах опыта. Но дом уже был погружен в темноту, и никто не открывал на его стук. А на следующее утро, в более уместный для посещений час, в доме заточника Вагнера он обнаружил комнату своего чудаковатого знакомого пустой, но не запертой. Все реторты и колбы были разбиты, а сам адепт покинул дом, оставив на столе условленную плату и не попрощавшись с хозяином. Вагнер рассказал Ройссингу, что видел постояльца около часа назад – и ему показалось, что тот отправился на самую обычную прогулку.

Никто в Галле не знал имени странника, и Ройссинг, лишь печально покачав головой, вынужден был вернуться в аптеку. В тот же день он отнес результат своего ночного опыта ювелиру Леммериху с Гранд-Ульрихштрассе. Ювелир назначил золоту высшую пробу и выкупил его у юноши за тридцать шесть талеров – хитро подмигнув и посоветовав скорее возвращаться, если вдруг вновь появятся подобные товары. Он с огромным волнением и радостью осматривал каждое красное вкрапление на лежавшем перед ним слитке. У него уже был опыт работы с подобным золотом: ему не впервые несли слитки с характерными «алыми звездами» на продажу. Абсолютный дилетант в литье, Леммерих все же знал – то ли с чьей-то подсказки, то ли где-то случайно выведав, – что при переплавке такого металла с серебром получается еще большее количество золота прежней пробы.

Завершив годы ученичества в Галле, Ройссинг самостоятельно открыл аптеку и выдал свою дочь замуж за известного директора шахт и соляных заводов, доктора фон Лейссера, главу Общества исследований природы. Лейссер пересказал семейную легенду в первом томе своего труда «Вклад в становление естественных исследований», вышедшем в 1774 году. Он не без проницательности отмечает, что тождество способа изготовления золота у Эренготта, в Родау, и в опыте Ройссинга позволяет с уверенностью заявить: диковинный посетитель, встреченный тестем в Галле, почти наверняка являлся тем бежавшим из Вены алхимиком – господином Зефельдом.