Непривычно долго сегодня не звал герцог к себе новоявленного адепта. С раннего утра в его кабинете находился придворный алхимик фон Мюлленфельс, обсуждая с ним вопросы первой важности. Когда наконец Фридрих приказал позвать к нему Сендзивоя, его голос показался слуге холодным и лишенным страстного нетерпения. Вскоре слуга вернулся вне себя от ужаса. Предусмотрительно оставшись на пороге кабинета, подальше от властителя, он доложил:
– Ваше сиятельство, господина Сендзивоя нет у себя в покоях. Все в комнате, особенно кровать гостя, в величайшем беспорядке, обшивка на стене спальни сломана, решетка перед окном гостиной пропилена!
Герцог Фридрих направил многозначительный взгляд на придворного алхимика и сказал, смеясь:
– Так я и знал! Что ж, пускай бежит: эшафот еще найдет его в этой стране.
Стоял разгар лета. Лучи солнца едва пробивались сквозь густую листву деревьев. Над тропами, вьющимися среди буков Швабского Альба[97], воцарилась тенистая прохлада. На утлой поляне, отгороженной от леса глыбой известняка, горел костер. У огня расселись люди, жадно наблюдая за оленьим окороком, крутящимся на вертеле. Тишину над поляной время от времени нарушали выкрики на незнакомом языке; из глубины леса на голос у огня откликался часовой, в случае опасности предупреждавший весь лагерь. На этот раз, однако, его ответ звучал протяжнее обычного, и собравшиеся нервно повскакивали с насиженных мест. Всюду запестрили яркие одежды мечущихся мужчин и женщин. От тропы, ведущей к поляне, донеслась торопливая поступь – и на поляну вышел густобородый мужчина со связкой поклажи на закорках. Он медлил и молча оглядывал присутствующих на поляне, будто ждавших его тут. Из-за его спины выглянул темноволосый чумазый цыганенок и жестом показал возбужденной толпе, что новоприбывший им не опасен.
Толпа тотчас с любопытством окружила гостя.
– Не бойся! – бросил маленький чернявый проводник и повлек чужака вперед. – Здесь все, кто есть, – очень хорошие люди, мои люди. – Он пошел к «своим» и объяснил им на неясном гостю наречии, что встретил мужчину в лесу и нужно помочь ему прошмыгнуть за границу этих земель. Пока шел разговор, к гостю протиснулась стройная, сравнительно мило одетая девушка – и с легкой застенчивостью, свойственной лишь семнадцатилетним девственницам, приблизилась к нему. Темно-карими глазами она изучала его, ничуть не утаивая интереса. Внезапно в глазах ее вспыхнул странный холодный огонь, и на своем «угловатом» немецком она крикнула:
– Вы все, тише! Фьяметта будет сейчас говорить, что приготовили человеку звезды и что ждет его в новом дне! – Цыганка склонилась над неохотно протянутой правой рукой незнакомца и долго вглядывалась в линии на ладони. Вдруг ее взгляд омрачился, на щеках проступил румянец – и она провозгласила во всеуслышание – Кто хочет его оскорбить и назвать лжецом, тот пусть признает сперва: се –
Сендзивой – а это, разумеется, был он – застыл перед костром в неверии. Отозвав цыганку в сторону, на что она откликнулась с готовностью, он, трепеща, тихо вопросил:
– Что еще ты знаешь о моих тайнах и кто рассказал тебе обо всем?
Девушка ответила не сразу. Испытующе глядя ему в лицо, она будто ждала какой-то приметы. Наконец, потупив взор, она нарисовала в воздухе широкий круг – будто обводя и лес, и солнце в небе, и твердь под их ногами.
– Душа мира говорит со мной, – произнесла она нехотя. – Мы с ней – как ровня. Земля поверяет моему взгляду скрытое, небо отводит тучи. Ветер нашептывает грядущее, звезды указывают путь. Алый Король тонет в своей лохани… – И снова хладный пламень возгорел в темных глазах; все тело девушки напряглось, пальцы впились в пустоту. – Ему никогда не получить деву огня. Дева останется там, где захочет, и полюбит настоящего мастера. А ты берегись: обман кругом! Вижу всадника с оружием… доспехи блестят на солнце… ох, быстро же они скачут – искры бьют из-под копыт! Всадник… уже близко. – Внезапно она добавила ощутимо смягчившимся голосом – Он
Сендзивой был напуган. Он окинул поляну тревожным взглядом, сдавив в пальцах рукоять кинжала, притороченного к поясу. Ему всюду чудились преследователи: в толпе на поляне, за деревьями. Он уже решил для себя, что скорее сам умрет и разобьет сосуд с эликсиром о камень, чем позволит людям герцога заполучить его. Но цыганка крепко взяла его за руку.
