Странный гость полностью

Тем временем Сендзивой из последних сил пытался вырваться из хватки. Ему удалось освободить правую руку и потянуться ею к поясу, за кинжалом. Возможно, разя насмерть, он и сумел бы расчистить себе путь к свободе, бежать назад в лес или спрятаться в башне, но Фьяметта, все это время чутко следившая за его движениями, раньше срока дозволила себе торжествующий вскрик – и поляк стушевался. На секунду он подумал, что спасение придет с ее стороны, и этого промедления хватило, чтобы преследователи перехватили всю инициативу. Они накинулись на поляка, отняли кинжал, стали избивать кулаками; глухие к мольбам, они прижали его к земле и стянули руки и ноги плотными ремнями. Фьяметта, увидев последнюю бесплодную попытку Сендзивоя вырваться, кинулась к лестнице. Изо всех сил рванув запястье из цепкой хватки главаря, она затараторила:

– Так, значит, ты не бандит? Такое у тебя «обещаем защитить»? Ты, зеленый дракон! Никакой веры тебе нет, и каждым словом ты лжешь! Пусти, немедленно меня пусти, или я за себя не ручаюсь! Не смей убивать его!

Захохотав, он в один рывок вернул ее на место.

– Молчи, ведьма! Что тебе до этого чужака? Иди своей дорогой и благодари Бога, что тебе не помяли юбку! И кто сказал, что я хочу его убить? Мне только и нужно, что с ним потолковать, и, если мы договоримся, уже через четверть часа и он сможет идти куда хочет. Пусть ищейки, от которых я хотел защитить этого враля и проходимца, возьмут то, что при нем еще осталось. Его кошелек или его жизнь – тут лично для меня разницы нет!

– Кто хочет его оскорбить и назвать вралем, тот пусть признает сперва: се – алхимик! – проронила цыганка. – А ты все никак не сочтешь, не поймешь… голова у тебя пуста. – Тут она плюнула в обидчика. – Ты-то – не алхимик всяко!

Но человек в маске лишь вновь хохотнул в ответ, чем навлек дикую ярость Фьяметты. Ее тело вытянулось в струну, как тогда, на лесной поляне. Она угрожающе воздела руку, указывая в его сторону.

– Ты предал, предал его. За предательством неизбежно следует наказание, как за старой луной – новолуние. За старой луной – новолуние, слышишь? Освободи. Освободи, иначе висеть тебе на рогах черного оленя – красных от твоей крови!

Тут что-то будто дошло до негодяя. Подскочив к Фьяметте, он прошипел:

– Цыганская выскочка! Хочешь меня запугать? Думаешь, что-то обо мне знаешь?.. Я не боюсь твоих проклятий, маленькая ведьма. Изображай пророчицу перед крестьянами и дураками! Думаешь, я откажусь от бесценной награды, испугавшись твоей болтовни? Тогда как то, что мне нужно, – прямо здесь, у него на шее? Пусть поблагодарит: забрав это, я, может статься, спасаю его от эшафота на Золотой Горе!

– Золотая Гора, – ответила на это Фьяметта, – плачет только по тебе, прохвост.

Теперь пришел ее черед смеяться. Бандит в плаще и маске вынул кинжал и грозно на нее замахнулся. Девушка проворно отскочила, и острие едва не застряло у нападавшего в собственной руке, все еще не желавшей отпускать цыганку.

– Мутишь воздух, – презрительно бросила она, – и висеть тебе вскоре в воздухе – как перезрелой груше, – болтая ногами туда-сюда!

– Молчи! – гневно воскликнул бандит. – Не мели языком, а то я заколю этим кинжалом его– у тебя на глазах! Внемли чутко, – продолжил он после короткого раздумья. – Я знаю, что вы, отверженные, держите слово, если даете клятву. Поклянись тогда твердью и небом, поклянись прахом родителей, духами огня и воды и верховным духом, обитающим среди звезд, что никому никогда не расскажешь о том, что здесь видела. Поклянись, что ни одна живая душа не разделит то, что ты знаешь обо мне и о нем. Клянись, что не будешь мстить, не будешь меня проклинать или предпринимать что-то против меня, будь мы на земле, в воде или стань мы духами. Если не поклянешься, этот мужчина умрет в эту же минуту! Для меня его жизнь ничего не значит!

Повисла тревожная пауза. Сендзивой, неподвижно лежащий на сыром мхе, едва мог поднять голову. Он видел и слышал все, что творилось вокруг, и раздумывал, как же спасти себя и Фьяметту. Любой план, приходивший в голову, оказывался на поверку неосуществим, и поляк корил себя за напрасную надежду. Тут ему вспомнились пророческие слова девы, произнесенные в Швабском Альбе. «Красный лев» у него на шее. Он пока еще принадлежит ему, но его потеря кажется неминуемой. «Зеленый дракон», теперь он это точно знал, стоял перед ним, празднуя победу за непроницаемой маской. А что же «белый голубь»? Неужели двух губительных зверей недостаточно? Да и есть ли разница, если жизнь все равно – что так, что этак – кончена? Сендзивой понурил голову и решил более ни о чем не думать.

– Ну что ж, – произнесла Фьяметта после долгих раздумий, – я клянусь. Но будешь ты проклят, если руки твои прольют здесь кровь. Я искра, я пламень, а вы все – прах, вы все – пепел, если что-то случится с этим человеком!