Маской на особе женского пола, кружившей Меланхтона в танце, была летучая мышь – причем весь маскарадный костюм был устроен так, что «ноги» у «мыши» были сверху, а «голова» – как бы внизу. Крылья плотно облегали ее тело, а в когтях она держала большую золоченую апону[102], воздев ее вверх и тем самым будто показывая, что ее тело с чего-то да свисает. Смотрелось это донельзя странно и явно должно было произвести на Меланхтона особое впечатление: во время танца ему постоянно приходилось таращиться на украшение, качавшееся где-то на уровне глаз.
Это была едва ли не самая оригинальная маска на балу персидского набоба – пожалуй, даже самая противная, эта летучая мышь!.. Даже Его Светлости Мухаммеду Дарашикуху, организатору сего празднества, она бросилась в глаза.
– Маска-красотка, я тебя знаю, – сказал он ей, и группа гостей за его спиной начала тут же оживленно шептаться.
– Клянусь, эта мышка – маркиза Икс, нынешняя пассия доктора, – промолвил статский советник из Голландии, одетый как персонаж полотна Рембрандта. – Иначе быть не может. Она же сама говорит, что знает в доме Дарашикуха каждый закуток. А немногим ранее, когда гостям ударила в голову блажь приказать старому камердинеру принести валенки и факелы – чтобы там, в парке снаружи, поиграть в снежки, – это летучее создание рьяно дурачилось среди прочих. Клянусь, я тогда заметил, как на ее запястье блеснул хорошо мне знакомый гиацинтовый браслет!
– Ах, как интересно, – вмешалась в речь девушка в голубых кружевах, вырядившаяся мотыльком. – А не мог бы Меланхтон по оказии осторожненько навести справки: правда ли, что граф де Фааст, этот нетопырь, нынче гораздо более мил маркизе, чем доктор?
– Поосторожнее со словами, бабочка, – серьезным тоном осадил ее голландский советник и огляделся. – Хорошо еще, что концовку вальса оркестр завершил фортиссимо: несколько минут назад сам анатомист Дарашикух стоял здесь, почти вплотную к нам…
– Да, да, самое верное – ни слова о таких вещах, – шепотом вмешался в разговор некто в маске Анубиса. – Норов этого дервиша суров: тут, в особняке, наверняка бушуют такие страсти, о каковых мы попросту не ведаем… Граф де Фааст давно уже забавляется с огнем, и если бы Дарашикух прознал…
Грубая махровая фигура, похожая на веревочный моток, улепетывала от эллинского воина в сверкающем панцире, продираясь через толпу масок, недоуменно наблюдавших, как странный дуэт проворно скользит на резиновых подошвах по зеркально-гладким полам из мрамора.
– Разве не страшился бы ты меча, герр Кто-то-там, будь ты гордиевым узлом на пути самого Александра Македонского? – посмеялась, обернувшись, мышь и легонько постучала веером по серьезной физиономии голландца.
– О-хо-хо, красотка-маркиза Летучая Мышь, остроумие, как шило, в мешке не утаишь, – укоризненно покачал головой длинный, как телеграфный столб, Юнкер Ханс, одетый как Мефистофель с хвостом и копытами. – Жаль, ах, жаль, что тебя вот так – ножками кверху – видят только доктор и граф… когда ты не в костюмчике перепончатокрылой твари.
Кто-то громко расхохотался.
Все обернулись и увидели толстого старика в широких штанах и с ослиной головой.
– Ах, это гогочет наш отставной герр вице-президент коммерческого суда, – отметил Мефистофель сухо.
…И вдруг прокатывается по залу глухой удар в гонг – и вот палач в красной мантии вестфальского тайного уголовного сыска выныривает откуда-то из самого эпицентра сего костюмированного веселья и, подбоченившись, опирается на огромный сверкающий топор.
Из ниш и лож стекаются маски: арлекины, Дамы-с-Розами[103], людоеды, ибисы и Коты в сапогах, хмельные валеты, китаянки, немецкие поэты с табличками «Три минуты, звонкий грош – сочиню стишок я, что ж», валленштайновы рыцари, Коломбины, баядеры, идальго и костяшки домино всех цветов и фасонов.
Палач в красном раздает в толпе «визитки» из тонкого среза слоновой кости, на коих золотом оттиснуто:
ДЖИНН В БУТЫЛКЕ
Действующие лица:
Джинн – граф де Фааст
Царь Сулейман – Мухаммед Дарашикух
Дева в портшезе – ********************
А также:
Вампиры, марионетки, горбуны, обезьяны, музыканты
Место действия: тигровый зев
По толпе масок несется гомон:
– Ах, это программа представления!
– Что? Сам доктор – в кукольном спектакле?
– Ах, джинн… значит, сцена из «Тысячи и одной ночи»?
– А кто же будет за деву в портшезе[104]? Что это вообще за персонаж?
Отовсюду слышны эти полные праздного любопытства голоса.
