Персидский анатомист не шелохнулся – разве что на лице у него проступило что-то вроде легкой усталости. Тогда один из мавров неуверенно подошел к портшезу и выдвинул его вперед.
В этот момент случилось нечто очень странное.
Женское тело с глухим тяжким стуком выпало из портшеза на помост.
Мгновение царила тишина – а потом к сводам зала рванулся многоголосый крик:
– Что с ней? Что произошло?
Марионетки, обезьяны, музыканты – все бросились к портшезу; маски дружно лезли на сцену. Тело маркизы в порванном костюме летучей мыши было опутано тонкой стальной проволокой или проводом. Там, где эта диковинная железная нить врезалась в мясо, остались жуткие электрические ожоги, и от них до сих пор вился дымок.
Большая золоченая апона в коготках оплавилась.
– Пьеро! – вдруг закричал кто-то, пораженный страшной догадкой. – Пьеро!..
– Где доктор? Куда он делся?! – подхватил кто-то, обернувшись к бутылке.
Воспользовавшись общим замешательством, перс бесследно исчез…
Меланхтон забрался на плечи юнкера Ханса, Мефистофеля; напрасно – ибо поднять пробку он не смог. До того плотно она оказалась завинчена, что воздух, похоже, никак даже не попадал внутрь…
– Бейте ее! Скорей, скорей!
Статский советник из Голландии выхватил у палача в красном топор и запрыгнул на сцену. Удар за ударом обрушивался на стеклянные стенки, звеневшие набатом – ни с чем не сравнимым, пророчащим беду набатом…
Глубокие трещины разбегались по стеклу молниями; лезвие топора погнулось.
Но вскоре… вскоре бутылка разбилась-таки.
На дне, в россыпи осколков лежал, вонзив в грудь посиневшие ногти, граф де Фааст – задохнувшийся насмерть.
Черный занавес ужаса беззвучно опустился на праздничную залу.
– Чудесная идея, Синклер, – выкликать по телеграфу Мельхиора Крейцера! Думаешь, он согласится выполнить нашу просьбу? Если он выехал первым же поездом, – Зебальд посмотрел на часы, – то с минуты на минуту будет здесь.
Стоявший у окна Синклер вместо ответа указал на улицу.
В их сторону быстрым шагом шел высокий худощавый мужчина.
– Знаешь, порой наше сознание всего на несколько секунд вдруг меняется, заставляя видеть привычные, обыденные вещи в неожиданно новом, пугающем свете… Случается ли с тобой такое, Синклер? Как будто внезапно проснулся – и тут же снова заснул, но за короткое, не дольше одного удара сердца, мгновение тебе открылось нечто таинственное и важное.
Синклер внимательно посмотрел на друга.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Какой нелепый, дурной случай толкнул меня посетить балаган восковых фигур, – продолжал Зебальд. – Я сегодня уж слишком чувствительный; например, сейчас, наблюдая, как Мельхиор идет к нам… как увеличивается на глазах его фигура… я испытал что-то по образу и подобию
Его друг задумчиво кивнул.
– Да, и часть событий или мыслей ускользает из нашего поля зрения, как будто где-то «там» маячит возвышение или нечто подобное, за чем они вольны укрыться. А потом они вдруг снова выскакивают из своего укрытия и неожиданно встают перед нами, огромные, во весь рост.
Хлопнула входная дверь, и в кабачок вошел доктор Крейцер.
– Мельхиор Крейцер – Кристиан Зебальд Оберайт, химик, – представил их Синклер.
– Я, кажется, догадался, зачем вы меня позвали, – произнес вошедший. – Давняя боль госпожи Лукреции? У меня самого холод пробежал по коже, когда я прочел во вчерашней газете имя Мухаммеда Дарашикуха. Вам уже удалось что-нибудь выяснить? Это он?..
