Призрачные сумерки раннего утра уже пробивались сквозь пыльные улицы и дышали тускло мерцающим туманом на стены домов. Четыре часа утра! И все еще Главата Оррингл не спала, беспокойно расхаживая взад и вперед по комнате.
Владеть в течение десятилетий флаконом, наполненным блескучим зельем, которое, как известно, обладает какими-то таинственными свойствами, время от времени обращать на него внимание и гадать, какие же магические силы в нем содержатся, не будучи в силах разгадать тайну раз и навсегда, – это, воистину, сущая мука. Но порой призрачная интуиция говорит: занавес приподнят; вот он, шанс – пора встрепенуться с новыми силами и сбросить оковы невежественного сна…
По вечерам Главата Оррингл часто вынимала флакон, встряхивала его, подносила к свету и нюхала содержимое. Снова и снова обращалась она к старым фолиантам, которые, согласно завещанию ее прадеда, должны были что-то прояснить, – и всегда в раздражении укладывалась спать, так ничего и не узнав. Странно было только одно. Всегда в такие ночи ее посещал один и тот же сон: залитый алым светом горный пейзаж, азиатский монастырь с золотой крышей, а на крыше – труп, лежащий неподвижно, с книгой в окостеневшей руке. Но вот веки мертвеца тяжко приоткрывались… и странный глубокий голос произносил под конец сна, задерживаясь эхом в ушах до самого пробуждения:
И вот после столь долгих бесплодных размышлений Главата наконец нашла ключ – и оболочка тайны лопнула пред очами ее разума, как лопается кукурузное зерно, если его подержать над огнем.
Отрывок из одного из трактатов, который она до сих пор умудрялась проглядывать, предоставлял о жидкости во флаконе довольно точные сведения: это так называемое «око алхимика». Свойства жидкости – любопытны, но, по-видимому, бесполезны по нынешним меркам: капля, помещенная между двумя металлическими шипами, через несколько минут приобретает математически абсолютно точную сферическую форму. Что и говорить – дело интересное; не каждый препарат способен вот так запросто принимать идеальные формы. По сути, на практике это недостижимо без дополнительных усилий со стороны химика. Но не может же быть, чтобы свойства чудо-жидкости только этим и ограничивались!
Не ограничивались, конечно же, – и Главата Оррингл, по милости Божьей бывшая тем еще книжным червем, вскоре обнаружила чудодейственное свойство, описанное во втором томе открывшего ей глаза трактата. Было сказано: если означенная идеальная сферическая форма будет стабилизирована, можно в ней увидеть совершенно удивительные вещи. Вся астральная Вселенная – та духовная Вселенная, которая лежит в основе нашей, как план – в основе действия, решимость – в основе плана и решение – в основе решимости – может быть воспринята через эту каплю, как через линзу, пускай иногда и лишь в символической форме. Сферическое око зрит во всех мыслимых направлениях, до самых дальних и тайных недр; оно располагает все зеркальные отражения друг над другом и рядом друг с другом – в соответствии с непознаваемыми для нас законами поверхностного натяжения.
Главата Оррингл все подготовила. Она вкрутила металлические иглы в держатель и после ряда тщетных попыток зафиксировала-таки каплю из флакона в требуемом виде. Она решила дождаться восхода, чтобы провести эксперимент при утреннем свете. Нетерпеливо расхаживая взад и вперед по своей комнате, периодически утомленно опускаясь в кресло, она поглядывала беспокойно на часы. Всего-то – без четверти пять; боже правый!..
К первой зорьке она совершенно извела себя, зато с помощью календаря высчитала, что грядущий день проходит под знаком Марса; в такие дни непременно случается что-то великое.
Наконец, когда обстановка показалась достаточно светлой, исследовательница взяла увеличительное стекло и посмотрела на каплю, блестевшую меж серебряных кончиков игл. Сперва она увидела лишь отражение собственной комнаты: письменный стол, сводчатый потолок, разбросанные всюду книги, белое око лампы и старое платье, брошенное поверх кресла; окно – и маленький мазок рыжеватого солнца в нем, чьи лучи проницали стекла. Но вскоре темно-зеленый цвет покрыл поверхность капли, поглотив все эти отражения; стали проступать очертания базальтовых скал, зияющих гротов и пещер. Гротескного вида чащи верхушками деревьев доставали до самого неба, а странные медузы расстилали по водам нездешних морей свои стеклянисто-голубые ловчие сети.
Весь этот пейзаж был подсвечен неким глубинным, незнамо откуда идущим светом.
Вот явилось в фокусе продолговато-белое пятно, делавшееся все более отчетливым и ярким, – утопленница, обнаженная женщина, плывущая лицом вниз. Ее ноги запутались в каких-то сетях; разбухшие, с почерневшими венами, полоскались они в зеленоватой воде.
Внезапно из-под тени скал вынырнула бесцветная глыба со стебельчатыми глазами и отвратительным шелудивым ртом. Тварь метнулась к женщине. В мгновение ока за первой последовала и вторая.
