Большинство из них умерло, но только после операций, да и то лишь потому, что пули аннамитов, по-видимому, не были асептическим методом обработаны перед зарядкой и несли с собой вредные бактерии, проделывая смертоносный путь по воздуху. Многажды подтвержденные клиническими исследованиями донесения доктора Мостшеделя, вступившего в Иностранный легион чисто по научным соображениям, не оставляли сомнений в этом. Именно благодаря его властному влиянию солдаты, равно как и местные жители, лишь тихим шепотом пересказывали друг другу слухи о дивных исцелениях у Мукхопадая, благочестивого индийского кающегося.
Спустя долгое время после окончания схватки последним раненым солдатом оказался Вацлав Завадил, уроженец Богемии, которого принесли в лагерь на носилках две местные жительницы. На вопрос, откуда они взялись так поздно, они ответили, что нашли Завадила мертвым перед хижиной Мукхопадая, а затем попытались вернуть его к жизни, влив ему опалесцирующую жидкость – единственное, что нашлось в заброшенной хижине факира.
Врач не нашел на теле Вацлава ран, а на расспросы от больного получил лишь дикое рычание, принятое им за какой-то славянский диалект. На всякий пожарный он поставил больному клизму, а сам отправился в офицерскую палатку.
У врачей и офицеров состоялась отличная беседа. Недавняя короткая, но кровавая стычка оживила приевшееся однообразие.
Только Мостшедель закончил изливать слова благодарности в адрес профессора Шарко – чтобы не заставлять присутствовавших французских коллег слишком болезненно ощущать его немецкое превосходство, – как вдруг медсестра-индианка из Красного Креста появилась у входа в палатку и сообщила на ломаном французском:
– Сержант Генри Серполлет есть мертв, горнист Вацлав Завадил, у него температура сорок один градус!
– Интригующие люди, эти славяне, – пробормотал врач, стоявший на страже. – Парня терзает лихорадка, а ран-то у него и нет!
Медсестре было приказано дать три грамма хинина солдату – тому, разумеется, что еще был жив, – и она удалилась.
Ухватившись за последний приказ, профессор Мостшедель развил тему хинина – и на-гора выдал долгую хвалебную песнь во славу науки, достигшей небывалых успехов из-за открытия хинина, обнаруженного в руках дилетантов, которые нечаянно наткнулись на него в природе, словно слепые курицы…
От этой темы он перешел к спастическому спинальному параличу, и глаза слушателей уже начали стекленеть, как вдруг снова явилась все та же медсестра с новым докладом:
– Горнист Вацлав Завадил – температура сорок девять градусов; просьба выдать мне более длинный термометр!
– Если у него и впрямь такой градус, то парень – покойник, – не преминул заметить профессор с улыбкой.
Штабс-лекарь медленно и с грозной миной шагнул к сиделке, тотчас же попятившейся от этакой образины.
– Видите, господа, – объявил затем лекарь остальным коллегам, – эта женщина – такая же истеричка, как и горнист Завадил. Два одинаковых – клинических! – случая!
С этим утверждением все согласились – и отправились по койкам, отдыхать.
– Господин штабс-лекарь срочно просит явиться, – прорычал посыльный утром в ухо все еще очень сонному Мостшеделю, когда первые лучи солнца улеглись на близлежащие холмы.
Все выжидающе посмотрели на профессора, прошедшего к койке Завадила.
– Пятьдесят четыре градуса по Реомюру, невероятно, – простонал штабс-лекарь.
Мостшедель недоверчиво улыбнулся, но в ужасе отдернул руку, обжегшись о горячий лоб пациента.
– Принесите историю болезни, – нерешительно попросил он после долгого неловкого молчания штабс-лекаря.
– Историю болезни, живо! Не стойте столбами! – рявкнул лекарь на своих младших подчиненных.
– Но Бхагаван Шри Мукхопадай мог бы знать… – осмелилась подать голос медсестра-индианка.
– Говорите только тогда, когда вас попросят, – перебил ее хирург. – Вечно дикари с этими проклятыми суевериями лезут! – пожаловался он, обернувшись к Мостшеделю.
– Обыватели всегда все уводят в мистику, – сказал профессор. – Просто пришлите мне потом отчет: сейчас я слишком занят для этого дела.
Отчет, конечно же, пришел – вместе с целой толпой подогретых любопытством врачей и офицеров. Температура лихорадящего солдата поднялась до
Профессор нетерпеливо махнул рукой.
– Ну и что с того? Есть внятный анамнез?
– Десять лет тому назад пациент переболел тифом, двенадцать лет назад – дифтерией в легкой форме. Отец умер от перелома черепа, мать – от сотрясения мозга! Дело в том, что пациент и его родня родом из Богемии, – добавил субалтерн-врач в качестве объяснения. – Данные обследования: все показатели, кроме температуры, в норме, функция кишечника вялая, никаких ранений, кроме незначительного ушиба затылочной части черепа, нами не выявлено. Со слов очевидцев, в хижине факира Мукхопадая пациенту давали внутрь некую «светящуюся жидкость»…
