Кто-то из Брегена… из Брегена. А где это, собственно, – Бреген?
Йорре прикладывает руку ко лбу и размышляет.
Это слово приснилось ему. Буквально этой ночью. Он вспомнил.
Да, считаные часы назад!..
В его сне была осень, пейзаж дрожал в странном мареве… низко к земле склонилась ива… кустарник весь пожелтел, завял. Опавшие листья густо покрыли землю, все в водяной пыли – будто оплакивали солнечные дни, когда они, полные соков жизни, еще трепетали на ветру… серебристо-зеленые ивовые отпрыски…
Отстраненно и глухо журчит ручеек, пробираясь сквозь сухую опаль.
Коричневая дорожка пролегает меж крючковатых кустов, мерзлыми когтями своими вцепившихся во влажный воздух. Доктор Йорре видит себя идущим по ней. Впереди него хромает старуха в лохмотьях – горбатая, с лицом ведьмы. Он слышит, как ее клюка стучит по земле. Вот она останавливается…
Перед ними во тьме вязов лежит болото, чью предательскую гладь укрывают зеленые облачка ряски. Ведьма поднимает палку, резко опускает – тонкая пленка ряски рвется, и Йорре вглядывается в непостижимые глубины…
Вода становится прозрачной, прозрачной, как хрусталь, и внизу появляется странный затопленный мир. Видение всплывало все ближе к поверхности – и вот проявилось во всей красе: голые женщины, изящные и обтекаемые, по-змеиному шустро снуют под водой, и тьма влажно блестящих тел закручивается многоярусным подводным хороводом. И одна из них – ясноокая, увенчанная короной, с изящным скипетром в руке – вдруг воззрилась на Йорре из своего омута. Его сердце сжалось от боли под этим взглядом – он почувствовал, как кровь его обращается в болотную тину и зеленая пленка застилает все вокруг…
Тогда ведьма, опершись на клюку, молвит:
И когда эхо этих слов растворяется, темные тучи сгущаются над болотом.
«Теперь в короне из другого злата…»
Доктор Йорре сидит за своим столом, положив голову на руки, и плачет.
Пробило восемь часов. Он слышит это – и знает, что пора уходить. Но он никуда не идет. Какой смысл? Аппетит к богатству зачах в нем.
«Теперь в короне из другого злата над Брегеном царит, верней всего».
Эти слова никак не идут у него из головы. Осенний призрачный пейзаж неподвижно застыл перед глазами, и зеленая тина, влившись в его кровь, растекается по жилам чуждым теплом.
Бреген… да где же, где это? Никогда в жизни он не слышал такое название и потому не знает, куда податься. Наверное, Бреген – какой-то ужасный, несказанно тоскливый край. Он чувствует гнет, царящий там, нутром – и безотрадное громыхание телег с улицы жжет его больное сердце, будто едкий натр.
Тибетец замолчал.
Его жердеобразная фигура еще немного постояла прямо и неподвижно, как врытый в землю телеграфный столб, после чего растворилась в джунглях.
Сэр Торнтон уставился на огонь. Если бы гость не был саньясином и, помимо всего прочего, кающимся… если бы путь паломника не лежал в Бенарес… ни единому его слову веры не было бы. Но саньясин не лжет сам и никакой чужой лжи не приемлет. И все же… эта ужасная злоба, исказившая на одно мгновение острые черты азиата! Или, может, так всего лишь играло пламя костра в этих странно отчужденных монгольских глазах?
Тибетцы ненавидят европейцев и ревностно оберегают свои магические тайны, при помощи коих надеются – когда-нибудь, в какой-то особо благоприятный для претворения чар день – уничтожить всех наглых чужестранцев под корень.
Как бы там ни было – он, Ганнибал Роджер Торнтон, должен разобраться, правда ли то, что в распоряжении этого удивительного народа имеются невиданные оккультные силы. Но ему нужны спутники – храбрые мужи, и они не струхнут, даже если ужасы иного мира во плоти явятся пред их глаза.
Англичанин придирчивым взором окинул спутников. Вон тот афганец – сдается ему, единственный, кого можно принять в расчет. Бесстрашен, как хищник, но… суеверен! Ну, тут ничего не поделаешь – на кого же еще рассчитывать. Разве что на Помпея Ябурека, его европейского служку.
Торнтон легонько стукнул юношу тростью по плечу. Помпей оглох еще в детстве, но с тех пор наловчился читать по губам – легко, как по книге. Англичанин пересказал легенду, услышанную от тибетца, подкрепляя речь экспрессивными жестами:
