– Итак, в трех неделях пути отсюда через горы, на западе, раскинулась одна долина. С трех сторон ее защищают отвесные скалы, а вход в нее перегораживает мертвый пустырь, протравленный смертельно опасными испарениями. Эти ядовитые миазмы, так уж вышло, несут смерть всему живому – ни человек, ни зверь, ни птица не смогут войти в запретную зону. А если кому-то и повезет, то на них сразу набросятся полсотни тибетских колдунов. Они носят красные плащи и колпаки и молятся какому-то злому божеству, имеющему вид павлина. Эта птица-дьявол столетиями учила людей из долины черной магии и посвящала в тайны, грозящие в один прекрасный день встряхнуть все земное общество до основания. А еще павлин открыл племени особую музыку, способную даже смелого силача обратить в жалкое ничтожество.
Помпей посмеялся над страшной байкой, но его заинтересовал ядовитый пустырь.
– Как же мы пройдем, не надышавшись миазмов? – спросил он.
– Возьмем водолазные шлемы! – воскликнул сэр Торнтон с воодушевлением. – Знаешь и ты, Помпей, что у водолазов есть баллоны со сжатым воздухом? Если они умеют дышать под водой, то и мы на ядовитом поле как-нибудь сумеем!
– Охотно верю, – отозвался Помпей и с улыбкой протянул чумазые ладони к огню.
Тибетец не солгал. Внизу, под ними, в море изумрудной зелени островком выделялась странная долина: буро-золотая пустыня, перешеек выскобленной ветрами земли – от одного края до другого такую пройдешь и за час. Мгновение – и образ скрылся из глаз.
Миазмы, серыми спиралями восходившие от земли, состояли из практически чистой двуокиси углерода. Сэр Торнтон, обозревший маршрут безопасно с вершины холма, решил приступить к спуску на следующее утро. Водолазные шлемы, присланные из Бомбея, дали превосходный эффект. Помпей волок магазинные винтовки и разнообразное оборудование, сочтенное его светлостью жизненно необходимым для предприятия. Афганец между тем наотрез отказался участвовать в экспедиции, пояснив, что с большей охотой заберется в берлогу к оголодавшему тигру. В таких делах, сказал он, нужно обстоятельно взвесить все «за» и «против» – ибо на чаше весов может оказаться ни много ни мало бессмертная душа. В итоге в путь отправились только два европейца, сверкая медью шлемов на солнце, бросая причудливые тени на ноздреватую твердь, дышащую маленькими смертоносными хмарами газа.
Сэр Торнтон задал быстрый темп, чтобы сжатого воздуха им точно хватило до конца всей зараженной области. Все у него перед глазами плыло, словно он смотрел сквозь тонкую водяную пелену. Солнце взошло призрачно-зеленым и окрасило дальние ледяные пики «крыши мира», исполинской грядой выделявшиеся на фоне неба, отчего пейзаж тотчас стал казаться зловещим и мертвым.
Вскоре они с Помпеем выбрались на свежий зеленый луг и первым делом запалили спичку, проверяя качество воздуха. Стащив с головы шлем, сэр Торнтон высвободился из ранца с баллоном. Позади высилась стена испарений, поблескивая, будто живая масса воды; ее запах буквально сбивал с ног. Странных расцветок бабочки – сверкающие, размером с ладонь взрослого человека – покоились, будто раскрытые тома магических книг, на ставших окаменелыми соцветьях.
Хозяин со слугой на значительном расстоянии друг от друга двинулись на запад, туда, где тень леса застилала обзор. Сэр Торнтон подал сигнал, и Помпей взвел ружье. Пройдя немного вдоль кромки леса, они оказались на прогалине. Примерно в четверти английской мили впереди несколько человек – очевидно, тибетцев, ибо на головах у них красовались красные остроконечные шапки – стояли полукругом и явно ждали чужаков. Сэр Торнтон бесстрашно направился к ним, Помпей шел в нескольких шагах позади. Изо всей одежды на аборигенах одни только овчинные накидки выглядели знакомо, а что до остального – тут впору было усомниться, что это вообще люди. Выражение дикой ненависти и неизъяснимой потусторонней злобы искажало их черты до неузнаваемости. Дозволив чужакам подступить поближе, они, повинуясь знаку вождя, все как один молниеносным движением закрыли уши ладонями и принялись вопить во все горло.
Помпей Ябурек вопросительно поглядел на его светлость, поднял ружье: странные действия этих людей выглядели определенно угрожающими. Однако от того, что случилось дальше, сердце у него болезненно сжалось. Трепещущее, клубящееся газовое облако начало собираться вокруг его господина, чем-то напоминая завесу паров, преодоленную дуэтом авантюристов только что. Очертания сэра Торнтона стали размытыми, зыбкими, будто их исказил воздушный вихрь, образовавшийся молниеносно на ровном месте. Голова его удлинилась, а все тело словно сплющилось, истаивая на глазах, – и вот уже на том самом месте, где он стоял пару секунд назад, осталась лишь бледно-лиловая груда непонятной субстанции, по форме напоминающая опрокинутый рожок мороженого.
